А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

На одном крыльце сидели...

На одном крыльце сидели...
9 июня, 9:38
На одном крыльце сидели… (Приступ ностальгии)
24.11.2010
Альберт Шамес
- А сегодня мы бы всем коллективом шли на демонстрацию, – ни с того, ни с сего вспомнил Фима о празднике 1 Мая, – потом бы задержались на травке, приняли бы по маленькой и разбежались по домам.
- Нашел что вспомнить! – заметил на это двухметровый Соломон. – Одна радость – нерабочий день…
- Не всё там было плохое! – возразил ему Фима.
- Всё кажется хорошим, если не знаешь ничего другого! – вмешался Моня. – Я по приезде только за счет разовой помощи сразу приобрел великолепные холодильник, телевизор, стиральную машину и всё прочее, в том числе и государственную хату. А там я ее ждал 15 лет, и наверняка сейчас всё еще стою в очереди.
- Нашел чему радоваться – «Амидару»?! – вновь вмешался Фима в разговор. – Зато работы здесь нет! А в Союзе с трудоустройством проблем не было! Все тогда были при деле, и я, возможно, вкалывал бы до сих пор! Меня на работе ценили!
- О чем речь! Мы там все были любимчиками и все при деле, – с заметным сарказмом согласился глуховатый Альберт. – Одни пилили на свободе, другие – на лесоповале, но везде за равную пайку… Не жизнь, а просто мечта под названием «уравниловка».
- Зато я там работал по профессии, а здесь делал только «черную» работу, – не соглашается Фима.
- Что ты называешь «черной»? – вставил свое слово обычно молчаливый Гена. – Я и здесь не черно, а краснодеревщик… И не я работу, а она меня ищет! В чем и ваша беда - интеллигенция? Я считаю, что если ты специалист, то тем более должен уметь делать простую работу, иначе какие из вас инженеры?!
- Это точно, – съехидничал Моня, – Гена лихо сварганил табуретку с гнутыми ножками и уже судит об интеллектуальных профессиях… Разумеется, пролетариат – он везде гегемон, благодаря которому мы там всегда и во всем преуспевали! Я об этом довольно часто думал в очередях.
- Ты, Моня, не строй из себя диссидента! – заметил Альберт. – Не знаю, о чем ты думал, но главное – молчал!
- А ты?!
- И я тоже! Одна моя заслуга, что от этого ни спился!
- А я как-то - поспешил уволиться, – поведал Миша. – Мне пообещали хорошее место, но обманули. И назад не взяли! Таким образом я попал в тунеядцы. Соседи доложили, милиция прихватила, и я с разными пропойцами, а также со свободными художниками, поэтами и музыкантами, старательно подметал улицы, а потом нас сплавили на завод, для перевоспитания производственным коллективом. Хотя половина того коллектива с утра уже лыка не вязала, а к обеду до нужной кондиции подтягивались и остальные. И только единицы, окончательно запуганные властью, или же совестливые трудяги продолжали честно вкалывать – за всё штатное расписание… Я там здорово преуспел, благодаря трезвости. Был даже назначен бригадиром, пока мне сделали «темную» за явное пренебрежение интересами коллектива. Били – не щадили, так что уволили по состоянию здоровья, ибо мои легкие уже не тянули во вредной среде – я красил металл ацетоновой краской. С тех пор был на инвалидности… А здесь ее не дали. Положили в больницу, обследовали и довольно хорошо подлечили… Теперь дышу полной грудью и работаю. Кстати, здесь заработок в переводе на рубли…
- Не надо никаких переводов! – посоветовал Гена. – Ты еще удачно соскочил! У этой пьяни прихлопнуть непьющего (ибо он потенциальный доносчик - да еще еврей) – одно удовольствие! Я однажды смылся на пару часиков, по личным делам, то меня тут же заложили! Приезжаю, а на доске объявлений уже висит приказ о лишении премии, а внизу мелом надпись: «Следующую получишь в своей Исраилии». А я тогда еще не думал уезжать!
- А вот к нам трудоустраивали только уже отсидевших, – поделился своим опытом Фима, – я тогда работал на заводе металлоконструкций. Коллектив у нас был большой, но мы все равно предпочитали их не трогать. С первого дня они сдвинули стулья и легли на них отдыхать, а нас обязали – будить только на обед и в конце работы. И в первый же день эта братия устроила в столовой скандал, то есть категорически отказались платить за еду. Но послушайте с какой веской аргументацией!
-Фраеров и мелкое хулиганье, – кричали они, – которые получают по 15 суток, милиция бесплатно кормит три раза в день, а нам, профессионалам, за тяжелую работу суют принудительный комплекс блюд и при этом требуют выложить наличные! Мы сейчас же идем в профсоюз!»
И мне как профоргу пришлось пойти с ними. И должен я вам заметить, что законы о труде они знали практически наизусть и цитировали их до тех пор, пока профсоюзное начальство не выдало им проездные на троллейбус, гарантию на места в новом общежитии и даже талоны на спецпитание, положенное работникам только на вредном производстве. Что же касается их собственной производительности, то стоило кому-то из них присесть на корточки, как они тут же впадали в глубокую дрему. Может потому, что ночью они явно не спали. Иначе кто же увел из нашей инструменталки несколько листов специализированной стали? И одновременно у наших зэков пробудились тяга к специфическому творчеству. Это они на пару с заводскими кузницами наладили нелегальное производство великолепных охотничьих ножей и очень элегантных, небольших топориков. И это нашло такой спрос, в том числе и у нашей администрации, что бывшие зэки быстро обзавелись немалыми деньгами, а наша кассирша была вынуждена бегать за ними, умоляя расписаться в ведомости зарплаты, и наконец-то забрать получку. Кстати, еду им привозили из ресторана на такси.
- А у нас на льнокомбинате, – вмешался в разговор Соломон, – долгое время было загадкой – почему такая очередь на место столь мало оплачиваемых рабочих-чистильщиков. Казалось бы, предельно грязная работа, и, как правило, только по выходным и ночам, когда стояло основное производство. Но однажды к нам явилась комиссия из министерства, чтобы найти объяснение текстильному феномену. То есть, брюки из наших тканей после первой же стирки сразу сокращались чуть ли ни до размера шортов. А так как наши технологи пошли на несознанку и отчаянно ссылались на поставки низкосортного льна, то к делу подключилась местная прокурора. А прокурор пошел по ниточке, которая привела его на свалку угаров, что располагалась за пределами заводской территории. Угары – это чрезвычайно огнеопасные мельчайшие отходы от переработки льна, и было достаточно - малейшей искры, чтобы вспыхнул сам ткацкий станок, а вслед за ним сгорало полцеха. Одним словом, угары, как порох… Так вот, те самые чистильщики собирали его в специальные мешки и в них же прятали рулоны готовых тканей, завернутые в брезент - тоже нашего изготовления. И это продолжалось годами.
Но, казалось бы, что еще нужно нормальному прокурору?! Расхитители социалистической собственности были пойманы, и даже назвали тех, кто скупал краденное. Но у того прокурора - была еврейская фамилия! И вместо того, чтобы принимать поздравления, на специально устроенном банкете, он во время тоста дал обещание – довести это дело до логического конца! Тое есть выяснить, как при такой громадной недостаче - руководству комбината удавалось не только выполнять, но и перевыполнять план по валу и ассортименту и даже удерживать отраслевое переходящее Красное Знамя.
Но от него быстро избавились! Перевели в другую область с повышением. Ну, а мы, как и прежде, продолжали растягивать ткань…
- Откуда тебе это знать?! – усомнился Моня.
- Так ведь я и был наладчиком на том агрегате, – усмехнулся Соломон, – ведь на нашей победоносной отчетности держалось не только республиканское министерство, но и всесоюзное тоже.
- Да, воровство в Союзе процветало! – вмешался в разговор самый молодой из присутствующих, Володя. – Я после армии попал в монтажную организацию. Взяли по второму разряду. Одним словом, учеником. Парень я был ловкий и первое производственное задание выполнил с честью. Мне дали мешок пустых бутылок и отправили на обмен к местной королеве – самогонщице. Я с первого раза взял высокий забор и кустами, пригибаясь, как в разведке, таки вышел на нужный объект. С тех пор коллектив еще не раз мне оказывал доверие, особенно после того, как убедился, что я сам по дороге не пью. Потом мастер цеха указал мне на бидон с белой масляной краской и спросил: «Слабо?»
– «В каком смысле?»
– «Завезти мне домой?!»
А мне-то что?! Снова сиганул через забор! Таким образом я получил третий разряд. А к четвертому мой путь был еще короче. Однажды мы поставили новейшие арматуры дневного света в административном здании цементного завода, но подключить их не успели, и мастер приказал оставить всё на завтра, чтобы закончить при дневном свете. А ночью, их кто-то демонтировал, то есть спер. По этому случаю нас таскали в город к следователю милиции. Но прошло какое-то время, и я, меняя лампочки в подвале нашей фирмы, обнаружил там украденные арматуры, прикрытые сверху старыми мешками. Я рысью помчался к мастеру, чтобы доложить о своей находке, но он приказал строго молчать, так как там воров ждет милицейская засада. Я по наивности поверил, пока нам ни приказали установить эти арматуры на нашей базе отдыха. После этого случая пропала вся моя лихость, и хотя мне досрочно дали четвертый разряд (скорее всего, за молчание), но я поспешил уволиться, не ожидая пятого…
- Ну, если честно, то кто тогда не воровал? – откликнулся Моня на Володин рассказ, – мой зять по профессии – конструктор, и тот хоть что-нибудь, да сопрет: то линейку, то покусанный карандаш.
- У себя не воруют, – мудро отметил Фима. – Знать, та система была нам чужой, и мы ей чужие. На нашем заводе, чтобы получить право на квартальную премию, доложили в министерство о досрочной отгрузке конструкций моста, хотя даже металл под этот заказ нами не был получен. Ну, а премию мы с удовольствием разделили, и даже посудачили, что вышло маловато!
- Здесь тоже вовсю лгут и воруют, – раздался голос Альберта, – и та же проблема с дорогами и дураками. Дороги и у нас убивают больше, чем террор, а дураки поддакивают фанатикам, которые противились пристройке приемного покоя для больницы. А ведь я там лежал под обстрелом… Ну, хорошо, я уже пожил, но какая там была сестричка!.. Лечь бы с нею рядом, но, разумеется, не в могиле…
И тут разговор сразу перешел на интимные темы. Буквально каждый вспомнил о своих подвигах на амурном фронте. Таким образом, ностальгия по прошлому, уже в новом аспекте, получила мощный импульс, и на этот раз они разошлись далеко затемно, когда их вышли искать супруги. Да и было пора - завершать трепотню, ибо разговоров об этом виде подвигов не должно быть слишком много, иначе вызовешь подозрение во вранье.
А Фима впервые за много лет, ни с того, ни с сего, поцеловал супругу, после чего был вынужден срочно - накапать ей валерьянку. Возможно, и она вспомнила что-то такое, от чего перехватило дыхание?!
«Мост»
Tags: блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments