March 1st, 2013

Что это - сон или бред? Часть 2.

Альберт Шамес mail : felixsh1@zahav.net.il

Что это - сон или бред? Часть 2.

Автор пишет: «Заскучал тут Щепотиньский и потребовал обеспечить его газетами и телевизором, чтобы знать, что в мире происходит и как идет борьба за его освобождение. Лагерь получал только одну газету «Правда», но до Щепотиньского она не доходила, так как другие заключенные, даже   не прочитав, использовали ее в качестве туалетной бумаги».

(За что и получали дополнительные сроки, если ненароком пустили в дело, напечатанные там портреты советских вождей. Так мне поведал - один знакомый, бывший зек, которого, по его же словам - неоднократно пытались расстрелять, но у него по всему телу была разбросана   татуировка с хорошо оформленными портретами Ленина и Сталина, а на лбу сияла красная звезда и на затылке тоже! И значит,   расстрельная команда ни как не могла прицелиться, а вторично, за одно и тоже - не расстреливают! Ну а я, за что купил, за то и продаю! - А.Ш.)

Автор продолжает: «В «Красном уголке» был телевизор, и в установленное время заключенным, разрешалось его смотреть, но как только начиналась программа новостей, прочие заключенные переключались на другие каналы».

( Так неужели Щепотиньский - круглый сирота   и ему не посылали посылки, его не посещали любимые женщины и не присылали письма - даже товарищи по борьбе. Тогда понятна его прозападная ориентация, коль его, с советской родиной, ничего не связывало - то он и вырос в типичного космополита. И, скорее всего, он выпускник советского детдома, где его с детства третировали - за необычно длинный нос, и в результате у него выработался комплекс неполноценности. И потому он повсюду бегал жаловаться, вплоть до американского посольства! А в результате, попал под подозрение у товарищей Жопова. Леонид явно сделал большую ошибку, не опубликовав биографию Аркаши,    тогда бы читатели поняли, что за контингент идет в диссиденты и почему их так часто помещали в психушки!   Разве нормальный человек - может выступать против светлого будущего, даже если оно, на тяжелой дороге,   немного задержалось?! - А.Ш.)

Автор пишет : «Тогда Щепотиньский потребовал перевести его в лагерь политических заключенных»!

( Но какой из него диссидент, если он даже не знал, что в СССР никогда не было политических заключенных, и тем более специальных лагерей! - А.Ш.)

Автор продолжает: «Тогда Шепотиньский потребовал   допустить в лагерь   комиссию правозащитников, которые ознакомятся с условиями его содержания и выслушают его жалобы. Неожиданно для Щепотиньского начальник согласился и сказал, что комиссия из правозащитников будет допущена в лагерь, но, навряд ли она найдет какие - либо нарушения в условиях   содержания Щепотиньского   и других заключенных, которые в отличие от него, ни на что не жалуются. А он советует Щепотиньскому быть поближе к народу и когда через девять лет его освободят, он поймет, что советская власть везде, и в СССР и в Израиле, если, конечно, он решил туда уехать.

Перспектива девяти лет соседства с Моней и Клипеницером настолько ужаснула Щепотиньского, что на встрече с комиссией правозащитников он заявил, что раскаивается в своей диссидентской деятельности, осуждает врагов советской власти и просит о досрочном освобождении».

Вскоре Щепотинского освободили, меня в КГБ наградили орденом, а там пришла перестройка, Щепотиньский уехал в Израиль, я ушел из   КГБ и занялся бизнесом.

Однажды посетив Израиль, я не поленился найти Щепотиньского. Он живет в одном доме с Моней и Клипеницером и когда он затевает с ними разговор о Торе, о счастье быть евреем, о зверской сущности арабов и о неотъемлемом праве еврейского народа на Эрец – Исраэль, Моня ему говорит: «Слушай, Аркаша, тебе это надо? Нет, ты мне скажи, тебе это надо?» А Клипеницер говорит: «Я себе живу тихо, спокойно. Ой, не надо мне это!

Тут я проснулся. Напрасно я на ночь свиную отбивную съел!»

уже писал об этом авторе,   где   предупредил своих читателей, уже в самом названии, что «его творения следует читать с самого   конца», ибо только в последних   абзацах от раскрывает свой изначальный замысел!   А в данном творении он высказывает - устами жулика Мони, свою собственную концепцию в отношении Торы, о счастье быть евреем в своей стране, о несомненно, зверской сущности воспитанников исламистов, о неотъемлемом нашем праве на землю предков.

Ведь уголовник Моня   так и говорит: «Слушай Аркаша - тебе это надо?»   А ведь, Леонид, нам таки надо - быть хозяевами своей земли, и хранить ее в неприкосновенности - для наших общих потомков, а иначе Леонид - твой «Странный сон» - может стать страшным, повседневным кошмаром!

А в Израиле, два из твоих героев - типичные иждивенцы   с уголовным уклоном, а третий - обычный приспособленец, который говорит именно то, что от него желают услышать. Так какой из него патриот! Интересно с   кого вы их списали? Хотя, очень похоже, что вы   под постоянным   впечатлением от отзывов,   некоторых авторов, из израильских газет - о нашей репатриации.  

И что это за жанр, в котором вы изволили выступить?! Я бы это определил, как слегка завуалированный оговор,   на правое крыло нашего политического спектра! Неблагодарное это дело сочинять   пустопорожние байки, да еще с неприличным, для порядочных людей, подтекстом! - А.Ш.)

Автор Альберт Шамес.

Сайт: http://c1t2v3f4i.jimdo.co

Что это - сон или бред? Часть 1.

Альберт Шамес mail : felixsh1@zahav.net.il

Что это - сон или бред? Часть 1.

Реакция на статью   Леонида Натковича «Странный сон» в газете «Новости недели» за 28.02.13.

Автору приснилось, будто живет он в СССР - при руководителе КГБ Андропове, а зовут его Кузьма Афанасьевич Жопов, он же полковник КГБ.   И вот вызывает его Андропов и говорит: «Совсем, Кузьма, диссиденты распоясались - клевещут на наш строй, кричат о правах человека, сиониствуют, требуют свободного выезда в Израиль. Надо с ними разобраться!

Далее автор сообщает: «Я сделал обеими руками движение, будто беру за глотку большую змею. Андропов   заметил это движение и говорит: Нет, так не надо – у нас разрядка, нужны займы, нельзя сердить Запад. Надо деликатно, без повреждения эпителия».

(Но всем обычно снится то, о чем они мечтали, но в реальной жизни - оное оказалось недостижимым. Видимо, ради этого, Леонид был готов даже на такую, неприличную фамилию, абы его мечта стала явью. А меня, к тому же, очень впечатлило - энциклопедическое знание Леонида о деликатных тонкостях приемов КГБ! Весь «эпителий» - это поверхность кожи, что на жаргоне профессиональных чекистов подразумевает - не оставлять на теле следов после побоев или пыток. – А.Ш.)

Наткович пишет: «Есть план, говорю, дайте мне этих диссидентов, я разберусь с ними, они у меня советскую власть быстро полюбят. Принесли мне папки всех этих отщепенцев. Я выбрал главного из них, Аркадия   Щепотиньского   и стал его разрабатывать! Вижу, созрел этот Щепотиньский для посадки – бегает по иностранным корреспондентам, клевещет на советскую власть, говорит, что совсем в СССР ни демократии, ни мяса в магазинах нет, и евреев в Израиль не пускают, что для его совести совершенно невыносимо. Ну, я распорядился, взяли этого Щепотиньского да на суде и вкатили, как и просили - десять лет лагерей общего режима».   

( Сначала меня сильно смутило упоминание   о главном диссиденте с фамилией, довольно созвучной с таким уважаемым мной человеком, как Щеранский. Но я отбросил даже мысль о какой – либо преднамеренности – так как предпочитаю верить в лучшее. Я всегда уповал на незыблемость   кодекса « Строителя коммунизма» и в наше светлое будущее, и мне даже в голову не приходило, что советская власть может пасть! А виновными в отдельных недостатках, я считал завмагов, домоуправов и прочих мелких стрелочников. Ведь партия большевиков - это «ум, честь и совесть   нашего народа», то есть нечто созданное, в результате непорочного зачатия! Да и кто и что, еще может быть, «Вечно Живым»?!   А чтобы мы помнили об этом, то нам специально положили   В. Ленина, как метку, у стены Кремля! А ведь святые мощи надо защищать, и потому Андропов, даже во сне Натковича, проявил повышенную бдительность!

Надо признать, что у господина Натковича неординарный объем воображения, но подозрительно широкий запас знаний о советском   судопроизводстве, и о буднях российских заключенных. Я, к примеру, не способен отличить общий режим - от особого, так что   вынужден верить Леониду на слово. И   ведь только теперь - я понял, сколько в жизни, важного, прошло мимо меня! - А.Ш.)  

Автор пишет: «Прибыл, значит, этот Щепотиньский в лагерь, а тамошняя   администрация была уже   проинструктирована мною. Встречали Щепотиньского тепло, спросили в какой камере он хочет сидеть - в одиночной или общей. Он выбрал общую. Подобрали ему подходящих соседей, его же национальности: Моня из Бобруйска, который работал по золоту - коронки делал, а золото себе в карман, старик Клипеницер в торговле гешефтами занимался, и еще несколько таких же - по линии ОБХСС севшие.

Начальник лагеря предложил   Щепотиньскому талес и тфелин, чтобы тот мог отправлять свои религиозные потребности без помех, и извинился, что не может его обеспечить кошерной кухней. Щепотиньский от талеса и тфелина отказался, так как не знал, что с ними   делать, а на кошерности    также   настаивать не стал и принялся отбывать срок».

(Надеюсь, что сон не был летаргическим? Ведь чтобы вместить, за ночь столько информации, нормальному человеку понадобиться бы месяц, а то и больше. Благодаря Натковичу, у меня сложилось положительное мнение о российских лагерях, и я, откровенно говоря,   почти не нашел их отличия от пионерских, хотя в пионерских нас никогда не распределяли   по национальности, а только по половому признаку. Кстати, и начальник лагеря, явно не был на высоте знаний об иудаизме, ибо, для того, чтобы плодотворно молиться – требуется, как минимум, десять евреев. А ведь для Кузьмы Жопина было, как раз плюнуть, посадить еще хоть двадцать иудеев - и этим   закрыть вопрос о кворуме! – А.Ш.)

Автор пишет: «Отбывает он срок и пытается в камере вести диссидентские разговоры о Сахарове, Солженицине, преступлениях советской власти и преимуществах западной демократии. А Моня ему и говорит: «Слушай Аркаша, брось ты о глупостях болтать. Освободимся, приезжай ко мне в Бобруйск,   я тебя научу по золоту работать, богатым человеком станешь. Девочки, рестораны - что еще человеку надо»

А Клипеницер и прочие сокамерники   крутят пальцами у виска и говорят, что они лично к советской власти претензий не имеют, а сели по собственной глупости. А кто такие Сахаров, Солженицын и Андропов, они не знают, и знать не хотят!»

( А я не думаю, что Клипенцер и остальные, после такого заявления - могли дожить до освобождения. Ведь если Жопин, явно их подслушивал, то был просто обязан - первым   донести Андропову о пренебрежительном отношении заключенных, к его личности. А не донести - он не мог, иначе бы его заложили, те , что сидели на прослушке. Такова советская   традиция! Если ты вовремя не «стукнешь», то   «стукнут» на   тебя! Это и есть - сермяжная правда, социалистического общежития! - А.Ш.)