September 11th, 2014

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 8.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 8.

Андрей Кожинов: Я перехожу к другой теме, которую нельзя обойти стороной. Я говорю о деле Харпаза. Отношения между военным и политическим руководством всегда были напряжены... Но впервые полиция рекомендует отдать бывшего начальника Генштаба под суд по обвинению в разглашении журналистам военных секретов и подрыве общественного доверия. Да, был президент, который сейчас находится в тюрьме... Были и такие министры. Но начгенштаба? Как вы это видите?

Моше Яалон: Я могу говорить лишь о периоде, когда сам был начальником Генштаба и министром обороны. То, о чем вы говорите, происходило не при мне ни в качестве главы генштаба, ни в качестве министра обороны.

Для всех очевидно, что мои отношения с начальником Генштаба и всем армейским командованием вполне дельные. Это было заметно и до начала операции, и во время и после нее. Это не значит, что мы не спорим. Нужно спорить, когда это касается дела, но спорить по делу. Тут нет личных пристрастий, эгоизма и уж точно политических расчетов. Так и надо действовать, так я и действовал и на посту начальника Генштаба и на посту министра обороны.

ведь вопрос был непростым, и уходить от него, будучи офицером,   нетактично. Армия у нас на всех одна, и она, к великому сожалению, весьма далека от идеала. Там есть все: воровство, некомпетентность, карьеризм и как это ни прискорбно,   явная ориентация высшего офицерского состава на продолжение послевоенной карьеры в политике, в качестве свадебных генералов. Да и партии - их охотно берут, как знаменосцев. А ведь политика - грязное дело… И не каждому дано, там сохранить свою честь, а верующему душу! – А.Ш.)

Андрей Кожинов: В заключение - мы находимся в преддверии праздника Рош Ха-Шана, нового года. Ваш прогноз на год?

Моше Яалон: Когда я желаю хорошего года, я знаю, что должен постараться, чтоб так оно и было. По крайней мере, с точки зрения безопасности, ответственность за которую лежит на мне.


Я знаю, что у нас есть шансы на то, чтобы наступающий год стал годом расцвета во многих областях.

Я надеюсь, что этот год будет безопасным, но это уже сфера моей ответственности. Думаю, что только что проведенная нами операция "Несокрушимая скала" создала потенциал сдерживания не только в отношении сектора Газа, но и на других направлениях.

На Ближнем Востоке приходится угрожать тем, кто хочет на вас напасть. Надеюсь также, что цена, которой мы расплачиваемся в экономике за эту операцию, принесет нам расцвет в следующем году, для этого есть все условия.

В конечном счете, мы как правительство отвечаем за то, чтобы вести дело в нужном направлении. Поэтому надо желать хорошего года и трудиться ради того, чтоб это пожелание сбылось.

(«Я знаю, что у нас есть шансы на то, чтобы наступающий год стал годом расцвета во многих областях»,- заявляет Яалон.   Но тогда, пожалуйста, по списку: «Что это за шансы?!» -А.Ш.)

Андрей Кожинов: Господин министр обороны, я благодарю вас за это интервью.

Моше Яалон: Спасибо.

Блог Альберта Шамеса.

Сайт: http://c1t2v3f4i.jimdo.co

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 7.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 7.

А публично объявлять об эвакуации, притом, что некоторые вовсе не хотели уезжать, ведь им нужно было заниматься своим хозяйством, коровниками и так далее... Поэтому объявлять эвакуацию было неправильно, но мы договорились с местными властями, что поможем каждому, кто захочет уехать, и это было правильно.

это было правильно? Это же надо уметь, не совершить ни одной ошибки за время пятидесятидневной операции, и при этом оставить свой народ в ожидании неизбежной, новой войны! Надо же иметь хоть немножко скромности! – А.Ш.)

Андрей Кожинов: Да, но это не целенаправленная эвакуация силами государства - эвакуация строилась на личной инициативе и добровольных началах, притом, что не всегда были комплексные решения для всех…

Моше Яалон: Все началось с волонтерства, но при нашей поддержке и с нашей координацией. При министерстве обороны есть управление по чрезвычайным ситуациям, возглавляет его человек, известный всем главам местных советов. Они знали, что надо обращаться к нему и знали, что если кому-то не нашлось место в семье волонтеров, или в каком-то кибуце, то мы о нем позаботимся и поселим в интернате, или в здании общества помощи солдатам. Поэтому мы руководили этим процессом, и государство частично участвовало в этом. Мы не хотели объявлять общую эвакуацию по понятным причинам, но каждый, кто решал уехать, имел такую возможность.

( И что это за «понятная причина». Неужели, это нежелание премьера объявить войну – войной? Но что тогда это было? Ведь если это не было войной, то значит авантюрой или непомерно дорогим экспериментом на выживание! - А.Ш.)

Андрей Кожинов: Что случится, когда ХАМАС после переговоров в Каире возобновит обстрелы?

Моше Яалон: Реакция будет очень жесткой. Они знают, на что мы способны. Не уверен, что они захотят повторения того, что было, но если они решат нас снова испытать, им придется пережить те же неприятности, которые они пережили сейчас.

(То есть, мы снова сядем на ту же карусель и помчимся по знакомому кругу? Тогда, спасибо за развлечение! - А.Ш.)

Андрей Кожинов: Премьер-министр говорит о "новом политическом горизонте", Абу-Мазен сейчас выдвигает новую инициативу в ООН. Вы последовательно противитесь передаче территорий и даже самому факту переговоров, не говоря уже о переговорах с палестинским правительством национального единства... Это выглядит следующим образом: палестинцы перехватывают инициативу при американской поддержке - Саиб Арикат сейчас встречается с Керри в Вашингтоне, - а мы вновь лишь реагируем, находимся в определенного рода стагнации.

Моше Яалон: Во-первых, внешнеполитическое решение вовсе не должно строиться на давно провалившихся концепциях. И все, что нам сейчас предлагают, вроде ухода из Иудеи и Самарии в течение трех лет и тому подобное – это провалившаяся концепция.

Именно в силу того, с чем мы сейчас столкнулись в Газе, можно ли от нас требовать, чтобы мы ограничили свободу действий нашей армии в Иудее и Самарии? Ведь когда мы вывели войска из Иудеи и Самарии, а так оно и было до 2002 года, до операции "Защитная стена", в Туль-Кареме, Дженине и Шхеме укоренилась инфраструктура террористических организаций всех мастей – ХАМАСа, "Исламского джихада" и прочих, и оттуда отправлялись террористы-камикадзе.

(Но что предлагает министр вместо «провалившейся концепции»? То есть, какую концепцию предлагает он сам, как политик? Ведь ФАТХ ничем не лучше, чем ХАМАС, да и цель у них одна. Разве можно отличить молодежь Рамаллы и Газы? - А.Ш.)

Андрей Кожинов: А если сегодня, это, не дай Бог, повторится, то у них будут уже и минометы, и ракеты... Можем ли мы позволить себе подобные обстрелы аэропорта Бен-Гурион, Тель-Авива и так далее?

Моше Яалон: Ни за что! Это и есть урок операции "Несокрушимая скала". Мы ведь вышли из Газы. Не только сегодня! Мы еще в 1994 году передали ответственность за Газу Арафату, ООП. И что из этого вышло? Под эгидой ООП, на территориях, подконтрольных палестинской администрации, на которых мы не действовали – то есть в самой Газе, в Хан-Юнесе, в Рафиахе – произросла инфраструктура ХАМАСа, "Исламского джихада" и всех прочих... Разве мы хотим чего-то подобного здесь, в Иудее и Самарии? Хамасстан с иранскими прихвостнями, именуемыми "Палестинским исламским джихадом" и всеми прочими разновидностями всемирного джихада вроде ИГИЛ, "Джубат ан-Нусра", "Аль-Каида" и прочими?

Это ли обеспечит нам безопасность в Иудее и Самарии? Да, это будет прямой угрозой и иорданскому королевству! Надо мыслить незашоренно. Когда говорят о политических горизонтах, надо видеть, что происходит на всем Ближнем Востоке, а на нем происходят разительные перемены. Сейчас тут сформировались лагеря, враждебные и нам, и египтянам, и иорданцам, и саудовцам и всем арабским суннитским государствам.

Это иранско-шиитская ось, включающая сам Иран, сирийский режим и Хизбаллу, это братья-мусульмане, враждебные всем этим странам и всевозможные вариации на тему всемирного джихада. Именно тут нужно искать внешнеполитические горизонты, а не в провальных концепциях.

(При всем желании, я не в состоянии понять в чем состоит «урок «Несокрушимой скалы», если мы ХАМАС не уничтожили, как впрочем, и остальных исламистов в Газе? Кому впрок такой   урок? - А.Ш.)

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 6.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 6.

Андрей Кожинов: Вы упомянули сейчас узкий кабинет... Но еще во время операции было очень много критики в адрес кабинета - и по поводу характера заседаний, и по поводу их качества. С какого-то момента министрам только сообщали о готовых решениях. Многие министры заявляли в прессе, что к ним, по сути, не поступала информация. То есть процесс принятия решений был проблематичным. Министры не могли высказать свою позицию и критику. Я сейчас не буду упоминать имена - но тем не менее...

Моше Яалон: Кто-то подсчитал, что в ходе операции этот кабинет провел 27 совещаний, и ни одно из них не было кратким – говорю вам ответственно. Обсуждали мы проблему Газы и до операции. Поэтому нельзя сказать, что министры не были в курсе дела. И недопустимо, чтобы некая группа, пусть даже кабинет, руководила тактическими повседневными делами. Поэтому кабинет уполномочил меня и премьер-министра принимать оперативные решения по ряду вопросов, включая прекращения огня. Должен сказать, что не могу гордиться тем, как вел себя кабинет в ходе этой операции. К сожалению, были министры, критиковавшие снаружи политику, за которую голосовали на самом кабинете. И те, кто не голосовал за это, оставаясь в меньшинстве, все равно должны нести коллективную ответственность, и такое поведение недопустимо в ходе боевой операции. Это вообще недопустимо, ведь все правительство несет коллективную ответственность, а уж в ходе боевых действий – особенно. А они, к сожалению, занимались политикой в ходе боевых действий. Я считаю такое неприемлемым.

( Почему министры должны нести коллективную ответственность   за решения, которые принимает единолично премьер?   Здесь явное расхождение с логикой. И зачем было 27 раз собирать кабинет, если не учитывалось мнение тех его участников, которые обнаружили, что их шеф снова наступает на одни и те же грабли? Такое хобби допустимо – только в   пределах   собственного двора!– А.Ш.)

Андрей Кожинов: Но разве это не их законное право - выйти к народу и выразить свое мнение, несогласие с определенной позицией, высказанной во время заседания?

Моше Яалон: Ни в коем случае! Ни за что! Могу сказать, что противник в этом усматривал признаки нашей слабости – в этих просачивавшихся наружу спорах. Они сочли это нашей слабостью. Частично все дело затянулось потому, что на той стороне находились те, кто говорили: глядите, как они ссорятся, как они не могут договориться... Такое недопустимо! Когда решение принято, и ведутся боевые действия... Да вообще, когда правительство принимает решение, даже если ты голосовал против, ты несешь за это решение коллективную ответственность. Тем более, будучи министром членом кабинета в ходе боевой операции.

(Но, кто – то же должен первым крикнуть «пожар»,   или «грабят».   К тому же споры в политических кругах, не являются установкой для поведения генштаба. Армия - вне политики. Приказ получен и вперед! Министр видимо путает армейскую дисциплину с парламентской демократией. Да и Израиль постоянно страдает именно потому, что огромные массы прогрессивного человечества предпочитают помалкивать, опасаясь реакции стран и организаций террора. – А.Ш.)

Андрей Кожинов: Однако те же министры утверждают, что если бы они присутствовали во время принятия решения о прекращении огня, и голосовали бы против этой инициативы - боевые действия бы продолжались, и мы бы все таки уничтожили ХАМАС.

Моше Яалон: Это гадкий политический трюк! Представьте себе: египтяне нам говорят, что сумели вынудить ХАМАС прекратить огонь на условиях, которых хотели мы, израильтяне... Все в рамках египетской инициативы... Мы могли бы сказать нет? Вы можете себе представить, что если бы нам сообщили, что ХАМАС согласен, а мы бы не согласились, что было бы с международной легитимацией? Нам бы позволили действовать свободно в ситуации, когда арабы готовы прекратить огонь, а мы на это не соглашаемся?

Я хочу посмотреть, как министры глядят в глаза павшим после того, как нам предложили прекращение огня на условиях, за которые мы все проголосовали, ведь мы единогласно приняли египетские условия в самом начале операции... И вот, ХАМАС наконец-то идет на попятную и принимает все наши условия, а мы должны отказаться?

(Господин Яалон явно что-то путает. Египет в этом конфликте - всего лишь посредник, которому всегда можно сказать   нет, ознакомившись с предложениями противника, которые нас не устраивают. Так ведет себя сильная сторона.   Но мы, как маленькие дети, не способные сами что- то решить без родителей. А ведь тех же бандитов полно в наших тюрьмах и мы с ними говорим и договариваемся. Так почему нельзя встретится нашему генералу с представителем ХАМАСа на нейтральной полосе, и предъявить свой ультиматум, а если он не будет принят, то продолжить боевые действия. Стыдно идти сдаваться, но до этого мы еще не дожили, и я надеюсь, что не доживем! А сидеть и ждать, что предложит нам неоднократно битый враг – это   явное унижение нашего народа и его трагической, но героической истории. – А.Ш.)  

И когда египтяне в 16:30 сообщают тебе об этом и просят твоего подтверждения, чтобы в 18:00 прекращение огня вступило в силу... Как раз на такой случай кабинет еще в начале операции уполномочил главу правительства и меня принимать решения. А глава правительства попросил не отвечать египтянам до тех пор, пока министров не поставят в известность. Мы попросили подождать до семи, чтобы успеть известить министров. И я подумал, что если, не дай Бог, между шестью и семью у нас кто-нибудь погибнет, то это произойдет из-за нашей бюрократии. Глава правительства хотел быть еще более скрупулезным, чтобы министры не узнали об этом по радио... Мне лично плевать, если бы министры узнали об этом по радио... Ведь они нас уполномочили, все было законно. Именно для таких случаев и предоставляются полномочия главе правительства и министру обороны, именно они должны принимать решения. Кроме того, это не было решением об урегулировании. Это было решением о принятии египетского предложения об объявлении прекращения огня. А если бы это вынесли на кабинет, то я убежден, что большинство проголосовало бы за.

(Так надо было это вынести на кабинет, а не предполагать задним числом, лучший для себя вариант. Я бы, например, предпочел, чтобы прекращение огня совпало с согласием ХАМАСа на наши требования, ведь времени для заочного обсуждения    было вполне достаточно. Разве, мы ни этого ждали? – А.Ш.)

Андрей Кожинов: Почему вы не приняли решение эвакуировать населенные пункты, когда стало понятно, что основная проблема - это минометные обстрелы?

Моше Яалон: Это было одним из пунктов, по которым мы договорились с главами местных советов. Мы не объявляем общей эвакуации, но позаботимся о каждом, кто захочет выехать. Сперва мы делали это без огласки, потом в какой-то момент я даже заявил об этом публично. Те, кто хотели уехать, должны были обращаться к местным властям, а мы знали, куда их направить. Частично это делалось силами добровольцев кибуцного движения, частично этих людей селили в молодежных интернатах, в зданиях Общества помощи солдатам... В общем, вариантов хватало.

(Эвакуация мирного населения из зоны обстрела - является задачей правительства, а не местных советов, как и охрана их имущества от воров и мародеров. А там, где необходимо обслуживать скот   или теплицы,   надо было завезти компактные   бомбоубежища, куда бы могли спрятаться рабочие при обстрелах. А остальных следовало вывезти, в приказном порядке, вплоть до прекращения боев. – А.Ш.)

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 5.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 5.

Но не стоит относиться к сухопутной операции как к самоцели. Нам не надо никому демонстрировать свой героизм. Мы должны поступать правильно. Если этого можно добиться только с помощью ВВС, а в последние годы наша армия в этой сфере достигла гигантских успехов... Могу рассказать вот что. Часть спецназа была готова отправиться на операцию по уничтожению определенной цели. А мы атаковали ее с воздуха и уничтожили в момент. Так зачем же рисковать жизнями, если можно атаковать с воздуха? Это обеспечивается гигантскими разведывательными мощностями нашей армии, нашей способностью наводить на цели того, кто должен их уничтожить – не только ВВС, но и флот и сухопутные части. Мы имеем очень точное вооружение и боеприпасы.

Во Второй мировой войне точность поражения цели равнялась примерно километру. А сегодня, когда при точечной ликвидации снаряд попадает в моторный отсек машины, а не в салон, вы расследуете, как такое вышло. Речь идет о сантиметрах... Когда вы обладаете такими возможностями, зачем рисковать жизнями солдат? В случае с туннелями мы поняли, что в данной ситуации это невозможно, и нам пришлось ввести войска, чтоб найти туннели, заминировать и нейтрализовать их, вот мы и провели сухопутную фазу. Но если можно обойтись без нее, тем лучше.

(Но, туннели - это следствие, а причина находится в штабах, которые надо уничтожать в первую очередь. Здесь авиация бессильна, а требуется спецназ при поддержке регулярной армии. А коль штабы остаются   нетронутыми, то значит, есть кому, используя перемирие, восстановить инфраструктуру   террора. И в этом ракурсе, именно они, выглядят, как «Нерушимая скала». Разумеется, мы тоже остались при своих интересах, но какой, дорогой ценой! – А.Ш.)

Андрей Кожинов: Вы в прошлом говорили, что палестино-израильский конфликт нельзя решить - им можно управлять.... Это то, что мы делаем по отношению к Газе? Управляем конфликтом? Уничтожаем ту или иную точечную угрозу время от времени?

Моше Яалон: Во-первых, если есть конфликт, который можно решить, то я за то, чтоб его разрешить, включая военное решение. Но я уже много лет живу и имею дело с проблемами этого региона. Кое-кто полагает, что израильско-палестинский конфликт можно разрешить посредством некоего договора. Факт: этого не произошло. Да, есть такая склонность... Она естественна, ведь каждый хочет мира прежде всего, и я как никто другой хочу мира...

Во-вторых, мы все хотим решения. Нам вынь да положи выход, прямо сейчас. Но и этого не получается. Мы вот уже 20 лет ведем мирный процесс с палестинцами, а решения все нет. Видимо, потому, что дело сложнее, чем кажется, тут есть сущностные проблемы и тому подобное. И когда различия позиций сторон столь велики, то надо локализовать конфликт, так как решить его нельзя. Опять-таки, если бы было какое-то моментальное решение, не впутывающее нас в трясину Газы, я бы тут же взялся за это. Но не думаю, что положение таково. Мы знаем, к чему идем, и ХАМАС эта операция вряд ли усилила, скорее ослабила, а в долгосрочной перспективе, возможно, произойдут перемены, которые сметут и ХАМАС, и к этому надо вести дело.

( Министр говорит: «Мы вот уже 20 лет ведем мирный процесс с палестинцами, а решения все нет». Но может быть потому, что они не палестинцы, а арабы, которые претендуют на национальный дом евреев, без каких либо на то исторических и юридических оснований. И арабское государство в Палестине, уже существовало за десятилетия до того, как был возрожден Израиль. Это Иордания! И занимает она 76% территории Палестины. Вот бы профессиональному воину и министру, ответственному за безопасность страны Моше Яалону озвучить публично эти истины, и тогда мирный процесс обретет здравый смысл. И может тогда, к нам с уважением, отнесется прогрессивное человечество! А пока мы повторяем за арабами их мифы, инсинуации и откровенную ложь, мы всегда будем на поводке у террора, измышления которого, принимается миром, как данность.– А. Ш.)

Андрей Кожинов: Но не складывается ли ситуация обратным образом? То есть ХАМАС наоборот получает международное признание? Американцы хотели, чтобы мы вели с ХАМАСом переговоры, и египтяне тоже - несмотря на то, что они фактически "задавили" братьев-мусульман у себя, а есть еще Турция и Катар. После операции кажется, что ХАМАС получает новую легитимацию - а правительство национального единства продолжает существовать...

Моше Яалон: Никакой международной легитимации ХАМАС в результате этой операции не получил. Катар и Турция поддерживали ХАМАС и до операции, и, видимо, будут поддерживать и после нее, так как это и есть региональный лагерь братьев-мусульман. Кстати, это небольшой лагерь, он гораздо меньше арабского суннитского лагеря, на многое смотрящего так же, как и мы. Этот лагерь включает Египет, Иорданию, Саудовскую Аравию, Эмираты, Бахрейн, Кувейт... Это крупнейший лагерь. ХАМАСу не удалось вывести людей на улицы в арабских странах. Даже там он изолирован. Были попытки, в том числе и со стороны США, к нашему сожалению, привлечь катарско-турецкую ось к переговорам и обеспечить прекращение огня.

Мы, то есть кабинет, отвергли это с порога. Нужно проявлять стойкость и в отношении наших американских друзей, когда идея должна быть отвергнута. Вот мы ее и отвергли.
Так что, ХАМАС не выиграл ничего. Он остался изолированным на международной арене, где он считается террористической организацией, изолирован он и на арабской арене, а Египет вообще считает ХАМАС своим врагом. А то, что нам приходится вести переговоры с теми, кто нас обстреливает... Во-первых, мы не ведем с ними прямых переговоров и не обсуждаем внешнеполитические вопросы. И вообще, так бывает во всех войнах. Так было и в случае с "Хизбаллой", но переговоры не ведутся напрямую. Там были американские посредники, которые общались с сирийцами, а уж те говорили с "Хизбаллой". А тут есть Египет, ведущий переговоры с ООП, представитель которой возглавляет делегацию. Но в конечном счете надо было добиться от прекращения огня от ХАМАСа, и нам это удалось. При этом ХАМАС ничего не выиграл ни в международном плане, ни в плане легитимации.

(Но обратите внимание! «Хизбалла» после «поражения» не только восстановила (под прямым «контролем» войск ООН) свою военную мощь, но и вошла в правительство Ливана с правом вето, а ХАМАС создал единое правительство с ФАТХом, и теперь после «поражения» имеет все шансы   возглавить ПА. Разве это не легитимация. Так что после выборов, мы с ним будем вынуждены говорить на «вы». И все о том же разделе нашего исторического наследия,   а иначе будет новая война, но, в еще более тяжелых условиях. – А.Ш.)

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 4.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 4.

Андрей Кожинов: Продолжая тему прекращения огня... Мы были готовы одиннадцать раз, если я не ошибаюсь, прекратить огонь... И я повторю вопрос - это наша нерешительность? Мы идем на прекращение огня - а ХАМАС целенаправленно его не придерживается, а мы со своей стороны снова готовы пойти на перемирие и еще на одно…

Моше Яалон: В мире, в котором мы живем и в подобных боевых операциях мы могли в любой момент натолкнуться на созыв Совбеза, который остановил бы нас на самой ранней стадии. Когда вы действуете в столь сложном окружении, вам необходима и международная легитимация, и ею заручиться не так просто. Были боевые операции, на ход и прекращение которых оказывало влияние международное давление. Свобода действий, которую мы имели 50 дней, была обеспечена благодаря тому, что на любое предложение о прекращении огня мы тут же отвечали согласием. Бывало и так, что мы говорили: захотите прекратить огонь, позовите нас. Как раз так было в конце. Мы ждали и ни разу не просили прекратить огонь. Но когда к нам обращались с предложением... Однажды это сделали египтяне, в другой раз американцы, а в последний раз вообще они сами попросили прекращения огня. И мы соглашались. Именно это обеспечило нам свободу действий с точки зрения международного сообщества.

(Мы уже неоднократно убеждались, что мировое сообщество либо молчит в тряпочку пока бьют евреев, либо активно заступается, за тех, кого евреи бьют. Так чем нам страшен созыв Совбеза. Ну, направят директиву о прекращении огня. А дальше что? Да ничего! Голубые каски между нами не поставят, ибо там где стреляют - их просто не найти. Бомбить нас не станут, мы не Югославия. Это мы забываем, что представляем собой не только мощную в военном отношении державу, но по подозрению, даже с ядерным потенциалом. И пока это подозрение не развеялось, к нам другие государства больше не сунутся. Другое дело террор, который прячется за живым щитом, то есть гадит исподтишка. И надо быть именно евреями, чтобы жить и процветать в состоянии войны на истощение, а во имя   своего   одностороннего гуманизма, терпеть претензии пришельцев на свою историческую родину.

Представьте, что евреи, стаж проживания которых   в Ираке сотни, если не тысячи лет, объявили бы себя коренными иракцами, и потребовали   на этой основе - национ6ального самоопределения. Чтобы им на это сказали курды, ассирийцы, арабы – сунниты, арабы - шииты и так далее. Хотя, вероятнее всего и говорить бы ни стали, а только молча достали ножи.

Но ведь и у нас с палестинскими арабами аналогичная ситуация, с той лишь разницей, что мы не склонны устраивать погромы, и тем не менее, никак не решимся им объяснить, что их надежды незаконны и напрасны. На Газу Израиль не претендует, Иудея и Самария – это земля не арабских, а наших предков, и жить на ней они смогут только в качестве добрых и полезных квартиросъемщиков, но ни как не хозяев. А арабское   государство в Палестине, давно уже существует и называется Иорданией, где уже и так проживает большинство арабов Палестины, так что желающим жить по законам Шариата, нужно вести переговоры с   королем, а не с правительством еврейского государства. А Израилю, срочно нужен лидер, способный произнести это вслух.

Что же касается международного сообщества, то прежде чем оно, по этому поводу, начнет компанию по осуждению нашей   страны, пусть предоставит исторические и юридические документы, подтверждающие существование палестинской нации и право ее на самоопределение в иудейском национальном доме. А заодно пусть рассмотрит претензии тех же арабов на часть Франции и на половину Парижа, а турок на немецкие земли включая Берлин, и так далее. Когда ни будь, Европа таки вздрогнет и вспомнит, тот подлый прецедент, который   она сама    создала, когда передали албанцам, имеющим собственное суверенное государство, историческое наследие сербов в Косово. Время разума истекает, а ислам на подъеме. Пора уже взглянуть правде в глаза! – А.Ш.)

Надо понимать, что в столь сложном клубке отношений следует действовать не только военными средствами, надо заручаться и международной поддержкой, а также понимать, к чему ты ведешь дело. В этом смысле и глава правительства, и я, и, конечно, кабинет, точно знали, чего хотим, и двигались в точном направлении.

(Пока террористы взрывают или обстреливают Израиль, ни о какой международной поддержке мы даже не можем мечтать. Но стоит нам отреагировать на обстрелы, как сразу просыпается обеспокоенное человечество, и начинает поиск вариантов по прекращению огня, по сути, спасая террористов от уничтожения. Это повторялось уже не раз, а потому выглядит, как система.   Видимо, международному сообществу даже трудно себе представить, что Израиль, может оказаться, вне окружения злейших врагов. Но, когда ни будь, на этом, нам следует поставить точку! А мы пока, ставим только - запитую, запитую, запитую… - А.Ш.)

Андрей Кожинов: Однако создается впечатление, что ваше предпочтение было отдано ударам с воздуха - и решение о наземной операции было принято только после обнаружения туннеля около кибуца Суфа. То есть если бы тогда боевики не попробовали использовать этот туннель - мы бы остановились. Есть ощущение, что у Израиля не было инициативы.

Моше Яалон: Во-первых, если бы не было вылазки из туннеля, создавшей повод для введения сухопутных войск и заставившей нас сделать это, мы могли бы найти иной способ решить проблему туннелей. Ведь в последний год мы обнаружили четыре туннеля на нашей территории. И если можно бороться с туннелями без того, чтобы расплачиваться жизнями 65 наших воинов, то так лучше. Но так как дело затянулось и потому что они пустили в ход туннели и стали делать вылазки... Кстати, некоторые из этих туннелей мы разрушали с воздуха. Но потом мы решили, что это повод ввести войска и разобраться с туннелями окончательно.

(Но окончательно не разобрались, а войска вывели. То есть, куда ни глянь, повсюду половинчатые решения. И что это был за «иной способ обнаружения туннелей? И почему ему не нашли применения   раньше, еще до операции? – А.Ш.)

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 3.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 3.

Прекращение огня до последней минуты пытался торпедировать, понимая, насколько тяжки для них навязываемые египтянами условия, тот самый Халед Машаль, прячущийся в Катаре и живущий на содержании у Катара и Турции. Он полагал, что ему удастся протолкнуть иные варианты, возможно даже при поддержке американцев, тогда ни мы, не египтяне не сможем контролировать то, что поступает им через КПП. Из этого ничего не вышло, и потому они понимают, что потерпели фиаско. Полагаю, со временем картина прояснится – каков сложившийся баланс, в пользу кого он, и, думаю, мы обеспечим длительное сдерживание.

(Если только со временем прояснится картина, в чью пользу сложившийся баланс, так откуда у министра уверенность, что «мы обеспечим длительное сдерживание»?

Что же касается Египта, то я очень сомневаюсь в его искреннем стремлении разоружить сектор Газы. У него своя игра, и ему вовсе не помешает сохранить в боеготовности, и эту болевую точку на теле еврейского государства.

Парламентарии Египта уже утверждают, что Египет может претендовать на часть месторождений "Левиатан" (Израиль) и "Афродита" (Кипр). Отметим, что от расположенного в 80 километрах от берега к западу от Хайфы месторождения "Левиатан" до египетских вод – не менее 150 километров. Ненамного ближе к Египту и расположенное в районе Хадеры месторождение "Тамар". Кроме того, отчет рекомендует создать международную комиссию по установлению границ эксклюзивных экономических зон Египта, сектора Газы, Израиля, Кипра и Турции. Также в отчете содержится требование к Израилю представить точные и подробные карты проведенных в его эксклюзивной экономической зоне геологоразведочных работ.

Хотя, с другой стороны, если запасы газа в районе сектора Газы, покажутся Каиру достаточно большими, то он легко сможет, в приказном порядке, вернуть Газу под свою юрисдикцию… И это для нас – стало бы чудом! А там где в бедности более 80 миллионов египтян, то прибавление еще полтора миллиона, пройдет практически незамеченным! А если ХАМАС даже пикнет, в качестве протеста, то от Газы останется только пепел, при полном невмешательстве мирового сообщества, ООН и лично президента Обамы! – А.Ш.)

Андрей Кожинов: Вы вместе с премьер-министром во время операции не раз повторяли, что ставите реальные, достижимые цели. Но можно сказать, что это очень ограниченные цели - ХАМАС не уничтожен, он существует. И сам этот факт говорит - как считают исламисты - о том, что победили именно они. Премьер-министр говорил в прошлом об уничтожении ХАМАСа - почему же было принято решение не лишать ХАМАС власти и не уничтожать его?

Моше Яалон: Если бы была возможность решить дело одним махом, и мы сочли бы нужным это сделать, то армия, конечно, в состоянии выполнить любую задачу. Вопрос в том, что это даст и во что обойдется, а также в том, каковы альтернативы. Допустим, мы бы пошли на это. И кто бы тогда контролировал Газу? Абу-Мазен, какая-то арабская страна, международные силы? Я не вижу, кто бы мог это сделать. Есть только мы. Значит, надо было бы потратить все силы, огромные деньги на ведение операции, а потом на восстановление... Вопрос, есть ли альтернатива.

( Так ведь там полтора миллиона людей. Пусть выбирают себе новую власть, на руинах хамасовской   инфраструктуры. Мы вошли и ушли, а там останется ООН и другие   общественные   учреждения. Да и организацию выборов взяла бы на себя ПА, с опорой на выживших там активистов ФАТХа.

Но мне кажется, что причина нежелания Натаниягу уничтожить ХАМАС, заключается в боязни дать Абу- Мазену слишком много власти. Ведь этот изолгавшийся авантюрист, получив в свое владение обе половины ПА, способен тут же объявить, в явочным порядке, свою   независимость по «границе» 1967 года, и сразу потребовать суверенного коридора из Рамаллы в Газу, убрать евреев из Иудеи   и Самарии, и обратиться за признанием и помощью ко всему миру! И мы получим ситуацию, аналогичную той, что ныне укоренилась в Сирии. Хотя Абу – Мазен и без Газы, способен объявить о создании державы   Фаластын, то есть на прощанье – хлопнуть дверью! А у нас, на эту важнейшую тему - доктрины - еще нет, и даже не предвидеться. Вот такие мы «рачительные» хозяева, собственного наследия! - А.Ш.)

Если бы у нас выбора не было, если бы, допустим, у нас не было системы "Железный купол", мы бы послали армию захватывать Газу – иного выхода бы не было. Это стоило бы нам сотен погибших, а потом пришлось бы самим контролировать Газу, никто за нас этого не сделает, и на это уйдут годы и так далее. Все дело в выборе. Мы постоянно вели себя рационально, знали, чего хотим, мы вели операцию по компасу, а не оглядываясь на опросы, лозунги и дискуссии, и довели дело, по-моему, до наилучшего результата.

(Но ведь во время   операции «Литой свинец» вообще не было «Железного купола», а во время «Облачного столпа» этих батарей не хватало, чтобы полностью прикрыть Юг и Центр страны. Почему тогда не довели операции до логического конца? Видимо, по той же причине, что и сейчас. И что это за операции по компасу, если враг, как на ладони, то есть, хорошо виден даже без бинокля. И кстати, все опросы, лозунги и дискуссии, только подтверждали единую волю народа - бить бандитов до полной победы. Это был, именно тот момент, о котором мечтают любые лидеры, но видать - не эти. Неужели, «наилучший результат» - это новая фаза тревожной   неопределенности! - А.Ш.)

Андрей Кожинов: Вот вы говорите, что ХАМАС продолжает существовать... Не является ли это демонстрацией нерешительности Израиля, проекцией нашей слабости? ХАМАС с самого начала знал, что его не собираются уничтожать.

Моше Яалон: Во-первых, я не уверен, что со временем ХАМАС не падет. Да и сейчас у него дела плохи – с одной стороны, они зависят от Египта, а с другой – от нас. Морского порта и аэропорта у них не будет, и им придется с этим смириться. В такой ситуации восстанавливать сектор Газы, скорее всего, придется Палестинской автономии, а не ХАМАСу. Это тоже, скорее всего, сократит продолжительность жизни ХАМАСа. Это долгосрочная стратегия, единым махом тут ничего не добьешься. Надеюсь, время покажет, что мы выбрали правильную стратегию.

(Если ХАМАС знал, что его не собираются уничтожать, то виноваты в этом единомышленники премьера, которые неоднократно в СМИ объясняли и поддерживали эту версию, а руководство ХАМАСа уверовав в свою неприкосновенность, с каждым днем все больше наглело. - А.Ш.)

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 2.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 2.

  

Андрей Кожинов: В этом-то и вопрос. Создается впечатление, что мы закончили операцию в той же точке, что и начали - ну , кроме, конечно, уничтожения туннелей и ударов по сектору... Но и до операции ХАМАС не обстреливал нашу территорию почти полтора года - это делали мелкие организации.. И фактически сейчас мы снова находимся в ситуации "тишина в обмен на тишину", и переговоры в Каире еще только предстоят... И если мы победили, тогда почему такие мрачные настроения в обществе - особенно среди жителей юга?

Моше Яалон: Конечно, жители поселков, прилегающих непосредственно к сектору Газа, пострадали больше всех, так как система "Железный купол" их не защищает. Но в целом эта система обеспечила очень надежную защиту гражданам Израиля. ХАМАС собирался запустить десяток тысяч ракет по Тель-Авиву. А выпустили они одну-единственную, тут звучала тревога в течение 10 минут, и все вернулось в норму. Они считали это своим оружием возмездия, а оно ничего не парализовало, не заставило людей бежать, не потопило экономику. Потому что мы заранее заготовили военные контрмеры. С одной стороны, они обеспечили защиту огромному большинству граждан от угрозы, которую готовил ХАМАС, а с другой стороны, мы нанесли ему мощные атакующие удары, которые обошлись им настолько дорого, что они теперь спрашивают сами себя, зачем вообще ввязались в это дело...

(Министр не захотел говорить о настроениях в нашем обществе, но зато упомянул о том, что арабы в Газе спрашивают сами себя «зачем вообще ввязались в это дело...». Но опросы, которые по   следам событий были проведены в ПА, и в частности в Газе, говорят не о сомнениях среди местного населения, а о массовом выражении поддержки действиям ХАМАСа.

Два недавних опроса выявили любопытные факты. Первый проведен «Палестинским центром по изучению политики» ("The Palestinian Center for Policy and Survey"). Второй – Палестинским центром социальных исследований («Palestinian Center for Public Opinion»). Согласно первому, 79% палестинцев убеждены, что победу одержал ХАМАС и военные действия были развязаны Израилем. 86% поддержали ракетные обстрелы Израиля, а почти 50% (на Западном берегу даже больше) считают оправданным размещение ракетных установок в гуще гражданского населения.

Резко возросла популярность Исмаила Хании. Два месяца назад большинство палестинцев поддерживали Махмуда Аббаса: 53% против 41%. Теперь 61% поддерживает Ханию и почти вдвое меньше (32%) – Махмуда Аббаса.


Второй опрос (только в Газе) показал, что террор против Израиля одобряет подавляющее большинство палестинцев (89%). Почти 90% - за ракетные обстрелы. Более того, в массе своей арабы Газы поддерживают «спецоперации по проникновению в тыл врага» по типу той, что планировалась накануне еврейского Нового года посредством туннелей с массовой резней невинных людей. По их словам, они мечтают «вселить ужас в сердца сионистов». – А.Ш.)

Они хотели заполучить порт, аэропорт и все такое прочее, и ничего не получили. В конце концов им пришлось сдаться и принять египетскую инициативу, от которой они сперва просто отмахнулись. В конечном счете, мы создали ситуацию, которая, скажу осторожно, потенциально способна обеспечить более продолжительную тишину, чем операция "Облачный столп". После "Облачного столпа" они полтора года не стреляли, и не потому, что стали сионистами, а потому, что действовал фактор сдерживания. А теперь они получили столько, что если сложить все, сделанное ЦАХАЛом во Второй ливанской войне, в операциях "Литой свинец" и "Облачный столп", то получите вдесятеро больше. Если в предыдущей операции было разрушено 70 зданий, то теперь 7 тысяч. Поэтому я полагаю, что создан потенциал для длительного сдерживания. Иначе придется напомнить, с кем они имеют дело, если они снова пойдут на обострение.

(Неужели   министр считает, что ХАМАС сначала восстановят все жилые и общественные здания, и лишь затем - вновь атакуют Израиль. Но ему гораздо выгоднее еще пострелять из полуразрушенных районов, и оттуда, где еще остались старые дома, уже не подлежащие ремонту, а мы своей авиацией превратим их в песок, и арабам останется только расчистить участки для новой застройки, а деньги на это, как известно даровые и обязательно поступят в нужном количестве. Ведь это так гуманно, возрождать гнездо агрессора, авось он запомнит дарителей, и не станет им вредить?! - А.Ш.)

Андрей Кожинов: Вы говорите, что ХАМАС не получит морского порта и аэропорта - но сам-то ХАМАС от этого требования не отказался. Он еще выставит это условие на переговорах в конце месяца, перед окончанием нашего месячного перемирия. По крайней мере, лидеры ХАМАСа заявляют это официально... Так что я повторю - определение "тишина в обмен на тишину" остается в силе.

Моше Яалон: Во-первых, прекращение огня не на месяц, а на неограниченный срок. Да, в течение месяца, если стороны найдут, что обсудить, все снова соберутся в Каире. Они выдвинут свои требования, мы свои – если вообще будет нужда во встрече. Я так понимаю, что другая сторона не уверена, что есть смысл в переговорах. Они знают, что порта не получат, так как его не дадим ни мы, ни египтяне, не палестинская администрация. А то, что они получили, они имели и до начала операции. Поэтому они теперь задаются вопросом: стоило ли все это двух тысяч убитых, таких разрушений и растраченных арсеналов, притом, что пополнять их теперь очень непросто, ведь нынешние власти Египта не допускают поставок в ХАМАСу оружия из Ирана или Ливии, как это было прежде.

(Кто   нам   дал гарантию, что прекращение огня - на неограниченный срок? Как только сорвутся переговоры, а они сорвутся   обязательно, потому что встречные претензии заведомо несовместимы, то начнется обратный процесс в поиске причины для возобновления огня. Но и это не проблема. На территориях всегда что – то случается. И по этому поводу у меня возникает серьезный вопрос: «Если в ПА единое правительство, то почему соглашение о прекращении огня не касаться также Иудеи и Самарии?   Ведь только примитивные дикари набрасываются с камнями и с бутылками с зажигательной смесью   на легковые автомашины, автобусы   и даже на трамваи, бросают камни на головы молящихся евреев у Стены плача, а сколько их приходит в Израиль за славой, для чего надо - всего лишь убить еврея. И это не массовая маниакальность, а результат специального воспитания. Это то самое поколение, с которым Абу- Мазен собирается строить демилитаризованное государство, с особым упором на добрососедство с теми, кому они желают - только быстрой смерти. - А.Ш.)

Производить ракеты, как они это делали в последние годы, теперь тоже очень трудно, ведь ни мы, не египтяне не допускаем поставок туда материалов двойного назначения – химикатов, труб, станков... Они понимают, что их дела плохи. Они в глубине души осознают (какие бы торжества они не устраивали), что ничего не достигли. Об этом у них идет напряженная дискуссия. Кстати, главной помехой прекращению огня, что привело к затягиванию операции, было то, что наш противник не имеет единого руководства, это многоглавое чудовище. Есть "Исламский джихад", есть ХАМАС, который также далеко не един – у них есть военное и политическое руководство, есть руководство внутреннее и внешнее.

(Значит они получат ракеты готовыми, тем более, что Синай до сих пор, как проходной двор. А если   ХАМАС исправно платит египетской таможне, у которой нет никаких оснований защищать интересы Израиля (ведь ментальность у них одна), то террор таки получит не столь много, но зато управляемых и возможно даже крылатых ракет. И что мы тогда запоем? Кстати, были бы деньги, а доставят даже под водой, или сбросят на парашютах.

Что же касается дискуссий в Газе, то упорные оппоненты редко когда доживают до конца комендантского часа. Ни одна другая организация в Газе, не может действовать без согласования с ХАМАСом, иначе будет уничтожена. Разве что, у них общий хозяин. Ну, а разделение   на политическое и военное руководство, ничто иное, как примитивный финт, позволяющий военному крылу бомбить, а политическому вести переговоры. Это и есть,   простейший   механизм, бизнеса на крови! – А.Ш.)

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 1.

Альберт Шамес mail:felixsh1@zahav.net.il

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 1.

(Разумеется, эти две войны несопоставимы, но ведь их проводила одна и та же доблестная армия, способная творить чудеса, но на этот раз - не сотворила. Да и не могла сотворить, ибо изначально не   получила четко поставленной задачи. Почему?

Ниже об этом расскажет, сам министр обороны, пытаясь оправдать довольно невзрачный конечный результат.

В субботу на 9 телеканале Израиля дал пространное интервью министр обороны Израиля Моше Яалон. У меня, как и у миллионов частых посетителей лестничных площадок и бомбоубежищ, было немало вопросов к столь ответственному лицу, но по завершению   интервью - к ним только добавился еще один: «Почему министр не считает своих сограждан - братьями по разуму? Ведь мы тоже способны мыслить, сравнивать и делать правильные выводы.

Если Юг страны, а теперь и центр, как были, так и остались полигоном, на котором ХАМАС и прочие бандиты отрабатывают, по живому, тактику и стратегию своих дальнейших действий по части нашего уничтожения, то, что изменилось к лучшему после наших, неоднократных операций и ответных ударов, ведь они все – равно сохраняют возможность   ХАМАСу диктовать нам свои условия на основе постоянной и реальной угрозы . О чем это говорит? Только об отсутствии, до мелочей   разработанной концепции, что в министерстве обороны, что в генштабе, которую подменяет недееспособный узкий кабинет, который ползет по пластунски - вслед за событиями, вместо того, чтобы их опережать.

Ну а когда принятие ключевых решений государственного уровня доверяется тандему, то это вообще абсурд, разве что, эти двое, то бишь министр обороны и премьер, сами по себе, гении по части стратегии. Но ведь, точно такой же тандем - проводил и операцию «Облачный столп»! А если сравнить пресс - конференцию после   «Облачного столпа», с нынешней, то нет никаких сомнений, чем завершится и следующая война с Газой, если у нас сохранится прежнее руководство. Хотя надо признать, что и на новое правительство, надежды мало. Ведь тасуется одна та же колода крапленых карт! Значит, пора менять систему подбора управленцев в стране. Я имею в виду нынешнюю   коррумпированную систему интриг и грязных   компромиссов, которая допускает в свои ряды даже явных коллаборационистов. Куда уже дальше?! – А.Ш.)

06.09.2014.

Андрей Кожинов: Господин министр обороны, добрый вечер. Со времени объявления прекращения огня прошло две недели - и все-таки результаты операции "Несокрушимая скала" воспринимаются в обществе неоднозначно. Часть считает, что мы победили, другие говорят, что в военном аспекте мы достигли успехов - но на государственном уровне не добились ничего?

Моше Яалон: Добрый вечер. Нет, стратегическое решение, несомненно, нами достигнуто. То решение, которое мы для себя определили и вели к этому дело – глава правительства, я, армия под руководством начальника генштаба – добивались этого в соответствии с поставленными нами задачами.

(Стратегическое решение – это попытка окончательно решить насущную проблему, а задачи были поставлены тактические, которые тоже не были доведены до конца. Будь у нас на руках схемы всех туннелей, то мы, только тогда могли бы судить, об уровне своего успеха по их уничтожению. А так, явно остались ненайденные подкопы, и мы о них узнаем, задним числом, от спасшихся жителей   поселений, вокруг Газы. Такова проза! Ведь террористы, не получив ничего существенного на переговорах, а это выяснится довольно скоро, пойдут на мегатеракт, дабы создать картинку победы, за которую   смогут получить миллиарды от благодарных единомышленников. И не исключено, что свою лепту вложат не только граждане ПА, но и самого Израиля, под удобным девизом «На восстановление сектора Газы», и переведут деньги - через наши банки! - А.Ш.)

Перед началом операции мы много думали над тем, как поступить в случае эскалации на юге. И мы решили, что правильным выбором будет заставить ХАМАС, который сейчас заправляет в Газе, пойти на прекращение огня на наших условиях в упаковке египетской инициативы. Изначально ХАМАС не хотел этого принимать, он добивался иного. Да, все непросто, неочевидно, ведь сторонние наблюдатели предъявляют претензии в духе "почему вы их не уничтожили, не разгромили" и так далее. Мы же изначально задумывались и о том, что будет после операции. Мы своего добились, хотя и не сразу, и это тоже создает неприятное впечатление, мол, почему мы тянули 50 дней, а не решили дело за неделю-другую...

чего же вы добились? Само по себе прекращение огня – ничего не значит, так как у нас нет ничего существенного, чем можно было бы заинтересовать политизированных бандитов, чтобы они всерьез согласились на долгосрочное перемирие. Значит, это просто затишье   перед бурей, давшее им возможность начать подготовку к следующему раунду, тем более, что их никто не контролирует и навряд – ли, кто - то решиться, это делать, в будущем. Его либо купят, либо убьют! И хотя египтяне уничтожили, по их словам, уже 1700 туннелей, но только Аллах знает, сколько еще продолжает   функционировать. А ведь наверняка - турецкие или иранские друзья ХАМАСа уже решают вопрос, как обойти, или уничтожить «Железный купол», и как доставить эту технику в сектор Газы. И что мы противопоставим обстрелам -наших авиа и морских портов? Ведь, на этот раз, уже ХАМАС - будет делать нам блокаду! – А.Ш.)

Мы поставили ХАМАС в ситуацию, когда он не уверен, что стоит снова открывать огонь.

Разрушения в секторе Газы огромны. Семь тысяч, а по другим оценкам и десять тысяч домов разрушено. 30 тысяч повреждено. У них осталась пятая часть ракетного арсенала, имевшегося на начало операции. У них больше нет сети диверсионных туннелей, которую они создавали на протяжении пяти лет.

(ХАМАС обязательно ударит вновь! Ведь он с этого и живет. Или наш министр не знает, за что ему спонсоры платят деньги?– А.Ш.)

Уничтожены несколько видных главарей, истреблено более тысячи боевиков. Несомненно, баланс не в их пользу. Теперь стоит вопрос, создаст ли это сдерживание, приведет ли к долгому периоду тишины, или они дерзнут пойти на новую эскалацию, и тогда они поймут, с кем связались, так как мы нанесем по ним еще более сокрушительный удар.

(Они уже давно поняли с кем связались! И заранее знают, о том хилом «максимуме», который мы можем себе позволить, под неусыпным контролем мировой общественности.   И о каком «более сокрушительном ударе», - говорит министр? А если он существует, то почему его не использовали на этот раз? И вообще, зачем после боя - размахивать кулаками. Это, по крайней мере, не солидно! - А.Ш.)