February 13th, 2015

Не в обиду будет сказанно.... Часть 6.

Не в обиду будет сказано… Часть 6.

Ливни: В начале осени я была в Нью-Йорке на встрече с министрами иностранных дел арабских государств, с которыми у нас нет дипломатических отношений. Часть встречи была посвящена борьбе с радикальным исламом – в частности с "Исламским государством", а часть – арабо-израильскому конфликту. И они согласны с большинством моих утверждений. Беннет все время говорит о безопасности, однако известно, что никогда не пойдет на соглашение, потому что верит в наше божественное право на эту землю.

(Это право юридическое. Эта земля забита артефактами, подтверждающими наши права. Во всех древних хрониках упоминается государство Иудея, получившая свое название по имени народа, создавшего ее. Кто может это оспаривать, разве что, фальсификаторы истории.

А с тех времен - многое произошло. Основная масса иудеев была изгнана, а власть захватили Османы, и испытывая необходимость в рабочей силе, позволили переселиться в Палестину единоверцам – арабам. То есть, оккупант пригласил иммигрантов. А когда оккупант был изгнан, то его место заняли потомки арабских пришельцев, которые восприняли репатриацию евреев, как посягательство на «свою» вотчину. Ведь их с детства учили, что любая территория, на которую ступила нога мусульманина, навсегда становится землей ислама. Так сказал пророк, а другие авторитеты для них не существуют.

А в чем отличие радикального ислама от обычного? Радикальный не останавливается на достигнутом! Тем более, что и для него, есть специальная сура в Коране. Кстати, остальные должны ему помогать. Так там написано. А те, что отказываются помогать - враги мусульман и подлежат уничтожению. И то, что творят боевики ИГ, ХАМАСа или «Хизбаллы», отнюдь не выходит за рамки дозволенного.

И когда министры иностранных дел арабских государств согласно кивали головами в унисон с выступлением Ливни, то это было не согласие, а борьба со сном. Кто из них посмеет выступить, против террора направленного на евреев?! - А.Ш.)

Гаврилова: Вы сказали, что готовы сидеть в одном правительстве с любыми партиями, которые являются вашими идеологическими союзниками. Это касается и партии "Наш дом Израиль", против некоторых лидеров которой в настоящее время ведется полицейское расследование?

Ливни: Я полностью доверяю правоохранительным органам и поддерживаю их. Пока ведется следствие, надо терпеливо ждать, к каким они придут выводам, и не выражать свое мнение по еще не решенному делу.

Гаврилова: Вы не согласны с позицией Авигдора Либермана, который называет это дело политическим преследованием с целью нанести ущерб НДИ накануне выборов?

Ливни: Нет, не согласна. Но я должна признать, что сидела в одном правительстве с Либерманом, который был под следствием в течение нескольких лет. Я хочу, чтобы правда вышла на свет, но не намерена никого бойкотировать на основании подозрений. Тем более, что против Либермана подозрения на этот раз не выдвигались.

Что же касается вопроса о возможном сотрудничестве с НДИ в будущем, то я считаю, что решение следует принимать на основании убеждений, а Авигдор Либерман, судя по его последним высказываниям, сильно изменил свои убеждения, и они все больше напоминают то, о чем говорю я.

( А знает ли Либерман, что Ливни видит его своим потенциальным союзником и более того, последователем. Если это правда, то и пять мандатов для НДИ - слишком много. Но это скорее фантазии Ливни, без всякого злого умысла, просто   так, неудачно ответила на неожиданный вопрос.

С моей же точки зрения, все, что в прошлом голосовали за НДИ - снова проголосуют за эту партию - мученицу, несущую на себе печать всей нашей нелегкой репатриации. Тем более, что аресты и расследование, в любом случае, не прекратятся до конца избирательной компании. Такова традиция. Так что, и нам надо быть умнее!

У Либермана есть принципы и он им следует, а достижения партии зависят не от количества поданных в кнессет замечательных законопроектов, а в возможности их продвинуть. Но, на ярмарке, которая представляет наш кнессет, даже самое неотложное, ходит по рукам годами, но так и не находит поддержки большинства. Не мы придумали эту систему, но вполне в силах ее поменять, если партия получит достаточно мандатов. – А.Ш.)

Гаврилова:Две недели назад в прайм-тайм вы сказали, что "мы с Бужи вместе вынесем мусор". Вы кого имели в виду?

Ливни: Прежде всего, я заявила об этом не на пресс-конференции, а в эфире сатирической передачи. Кстати, еще по своей работе министром абсорбции я помню, что для русскоязычного населения страны юмор имеет большое значение. И я знаю, что юмор русскоязычного населения Израиля – это очень острый и не всегда лицеприятный юмор. Я также поняла, что мы не всегда считаем смешными одно и то же, но юмор при этом остается юмором.

Я выступала в сатирической передаче, где меня спрашивали о нашем с Бужи "браке". И я сказала, что, в отличие от всех остальных пар, мы не будем спорить о том, кто будет мыть посуду. И мусор мы вынесем вместе. Это была шутка, которую лично я считаю удачной. К сожалению, не у всех есть чувство юмора. Кстати, я не называла имени Нетаниягу. И между прочим, некоторые "ликудники" говорят обо мне вещи и похуже, причем вполне серьезно. Точно так же, как на пляж и в гости я хожу в джинсах, а на работу стараюсь надевать костюм, в сатирической передаче я стараюсь запастись чувством юмора, а когда беседую на серьезные темы то, как видите, часто его теряю.

( На ее месте, я бы запретил печатать это интервью. Ведь это было, пусть и неосознанное, но настоящее самобичевание. Видимо, желание понравится электорату - сыграло с Ципи злую шутку. - А.Ш.)

Блог Альберта Шамеса.

Сайт: http://c1t2v3f4i.jimdo.co

Не в обиду будет сказанно.... Часть 5.

Не в обиду будет сказано… Часть 5.

(Говорить с Аббасом, это то же самое, что говорить с ХАМАСом, ибо у них уже общее правительство. За освобождение Шалита (солдата, при заряженном оружии, сдавшегося в плен) громче всех кричали левые. И хотя операция «Нерушимая скала» не выполнила свою задачу, но за это надо «благодарить» Обаму и европейских лидеров, которые вполне спокойно воспринимали обстрел Израиля тысячами ракет, но не смогли выдержать картину   ответных ударов по ракетным и минометным позициям, которые располагались в жилых кварталах Газы.

А вот если бы у Натаниягу хватило воли и политического предвидения,   и он бы последовал призыву народа - довести операцию до логического конца, то он бы выиграл досрочные выборы с двойным перевесом над ближайшим соперником. А сейчас, на чашах весов - он на равных с левыми, к которым перебежала Ливни. - А.Ш.)       

Ливни: Поселения, которые должны быть частью Израиля, должны остаться у нас, и мир это признает. Однако когда возникают отдельные форпосты, мир перестает нам верить, и это наносит ущерб в том числе поселениям. Я уже не говорю о соглашении, я говорю о верных политических действиях. Если мы победим на выборах, западный мир, как и палестинцы, прекратят нас атаковать и захотят посмотреть, что мы будем делать.

( То есть, повториться история с Арафатом, который сначала приватизировал все то, что смог получить от Рабина с Пересом, а потом, чтобы ускорить процесс передачи полномочий, применил бич террора. И Ливни, если она станет премьером, останется только, либо вывести войска, либо послать туда пополнение с танками. Вот это, предсказать не сложно! – А.Ш.)

Гаврилова: То есть вы возлагаете вину за срыв переговоров на Аббаса, однако продолжаете настаивать на том, что он является нашим партнером по мирному процессу?

Ливни: Нет, я настаиваю на том, что Израиль должен принимать самостоятельные решения. Я разделяю тех, кто находится по ту сторону. Есть ХАМАС с его религиозной идеологией. Это террористическая организация, и мы должны применять против нее силу. С другой стороны есть Аббас и ФАТХ. Они не используют террор, но ведут против нас политическую войну. Но политическую войну умею вести и я. И буду это делать. Проблема в том, что когда Нетаниягу называет Аббаса террористом, он теряет поддержку мирового сообщества. Я же говорю, что Абу Мазен не террорист, но на некоторые его требования не согласится ни один израильский лидер.

(Ливни видимо не задумывалась, что это за поколение, которое ежедневно выходят из ПА с целью убить евреев. Их Аббас выдает за одиночек, но все они окончили школу ненависти созданную Арафатом и Аббасом. Достаточно почитать учебники этой школы, а также послушать, о чем проповедуют в мечетях слуги Аллаха, чтобы убедиться, что это тот же гитлерюгенд, только в исламской интерпретации. А кто все это финансирует, как ни Аббас, многодетный отец террора. – А.Ш.)

Ливни: Мы никогда не предоставим право на возвращение беженцам и не откажемся от требований по обеспечению нашей безопасности. Я точно знаю, что Запад в этом с нами. Но нам прекращают верить, когда мы продолжаем строительство (в поселениях), говорим об аннексии территорий или начинаем устраивать выступления на Храмовой горе. Вы только подумайте, к чему может привести аннексия – нам либо придется дать право голоса миллионам палестинцев, либо у нас начнутся бои на улицах, и мы превратимся в Боснию.

(Чтобы нам превратиться в Боснию, надо сначала отказаться от Храмовой горы, от гробниц наших праотцев и праматерей, уйти из поселений, но вот в чем парадокс – они в любом случае придут вслед за нами… Ведь главная добыча здесь, в Израиле. И чем лучше мы живем, тем более «привлекательны». А когда они постучат в наши двери, объясняться будет уже поздно. Протяни хищнику палец – он отхватит руку, а опустишь голову, то и ее. - А.Ш.)

Гаврилова: Что конкретно предлагаете вы? На этой неделе в New York Times Деннис Росс призвал Запад и палестинцев остановить процесс борьбы с Израилем до выборов – в надежде, что если на выборах победит левый блок, ситуация изменится. Каким образом вы будете бороться с односторонними действиями палестинцев?

Ливни: Сейчас мир выбрал сторону, он выбрал палестинцев. Справедливо или нет, но это так. В мире верят, что израильское правительство не хочет достигнуть соглашения. Поэтому, даже когда Аббас покинул стол переговоров, они обвинили обе стороны. Я же предлагаю миру не выбирать между нами и палестинцами, а поддерживать определенные позиции. Вы хотите два государства для двух народов? Вы согласны с тем, что Израиль – дом еврейского народа? Прекрасно. Я говорю на это, что создание Палестинского государства станет национальным решением для всех палестинцев – в том числе для беженцев. Я говорю миру: "Вы хотите, чтобы Палестинское государство было несостоятельным? Государством ХАМАСа? С милициями, как в Ливане?" Конечно, этого никто не хочет. Поэтому мировое сообщество с пониманием относится к моим заявлениям о том, что Палестинское государство должно быть разоружено, и у Израиля должно быть право на оборону. Почитайте в книге Кондолизы Райс, как я за один вечер убедила ее признать, что Израиль является еврейским государством. Почитайте, как я убедила Буша в том, что Палестинское государство станет решением для беженцев. Почитайте в книге Эллиота Абрамса, как я убедила американцев, что не надо разрушать разделительный забор.

(Если палестинское государство будет разоружено, так зачем Израилю право на оборону? Если палестинское государство станет решением для беженцев, то кто это государство будет содержать? Если Ливни за один вечер убедила Кандолизу Райс, что Израиль является еврейским государством, то почему забыла объяснить, что «западный берег» - это и есть Иудея, неделимая часть нашего национального дома? А если мировое сообщество, так прислушивается к мнению Ципи, то почему она не предотвратила сбор средств на восстановление инфраструктуры террора в Газе? Конечно, говорить о себе хорошо - более чем приятно, но лучше всего это делать не на публику, а у зеркала. Оно холодное и способно остудить любую браваду! – А.Ш.)

Гаврилова: Допустим, левый блок побеждает на выборах. Как вы намерены действовать дальше? Вы тоже будете предпринимать односторонние шаги или попытаетесь возобновить мирный процесс?

Ливни: Палестинцы начали этот односторонний процесс после прекращения мирных переговоров. Поэтому у переговоров есть ценность – в ходе переговоров каждая сторона обязуется не предпринимать односторонние шаги. Моя цель – сделать так, чтобы давление оказывали не на нас, а на Аббаса. Если мы не сможем вернуться за стол переговоров, мы тоже можем предпринять односторонние шаги. Я говорю не об очередном размежевании. Просто я вижу огромную разницу между безопасностью и отдельными поселениями и форпостами. Безопасность не является идеологией, это необходимость. А отдельные поселения и форпосты безопасность не обеспечивают. Мир воспринимает это как колониализм, и пока мы продолжаем их строить, Запад позволяет палестинцам обращаться в Гаагу и так далее.

(Арафат уже давал такое обязательство и сам же его нарушил. Аналогично поступает и Аббас. Для ментальности мусульман, обязательства данные неверным, стоят даже меньше, чем сама бумага. Сколько раз можно натыкаться на эти грабли? Ведь от их ударов и одуреть можно. А может это - уже произошло? – А.Ш.)


Не в обиду будет сказанно.... Часть 4.

Не в обиду будет сказано… Часть 4.

Гаврилова: Редкие правительства в Израиле дотягивают до конца срока. Вы не опасаетесь, что через два года вместо того, чтобы стать премьером (в случае победы вашего блока), вы снова окажетесь на пороге выборов?

Ливни: Как я уже сказала, моя главная цель – сменить Нетаниягу и поменять политический курс. Мы с Герцогом договорились быть партнерами. И если, как я надеюсь, он станет премьер-министром, мы будем работать вместе. Конечно, я надеюсь создать стабильное правительство, которое сможет работать четыре года. Однако для меня главное – не стать премьер-министром, а поменять курс, которым идет наше государство. Я очень доверяю Герцогу, и мы с ним тесно и плодотворно сотрудничаем.

(Что значит поменять курс? Курс Натаниягу - это   сохранение еврейского государства без территориальных потерь. А что может предложить Ливни? Наверное, то же самое, что и Герцог. Так пусть покажут избирателям карту, где у них проведена красная черта. Ведь в слове «переговоры» есть только один, четко обозначенный смысл – передача иудеями   арабам исторического наследия иудеев. Ни о чем другом там не говорили и не будут говорить. А это, по сути, ультиматум. Абсурдный ультиматум, не имеющий в истории примеров, причем, выдвинутый побежденными победителю. - А.Ш.

Гаврилова: Кто вам ближе – Биньямин Нетаниягу или Захава Гальон? С кем бы вы предпочли сидеть в одном правительстве?

Разница между Гальон и Нетаниягу заключается не только в идеологии. Я знаю, какая идеология у Захавы Гальон, а идеология Нетаниягу зависит от политической ситуации в данный конкретный момент. В первый год работы этого правительства мы с Нетаниягу сотрудничали и вместе вели мирный процесс. Я очень радовалась, что оказалась в его правительстве. Но в какой-то момент, после волны нападок справа, Нетаниягу резко сменил верный курс на курс, опасный для Израиля. Как это ни странно звучит, я глубоко убеждена, что Нетаниягу и Беннет наносят ущерб безопасности Израиля.

(Определить курс государства, как неверный, может только история или личность в статусе пророка. У Ливни для этого нет даже задатков и поэтому, действительно, странно звучит обвинение Натаниягу и Беннета в ущербе безопасности Израиля! А если Ливни намекает на операции в Газе, не доведенные до конца, то ведь она сама требовала перейти к переговорам. – А.Ш.)

Ливни: Я готова сидеть в одном правительстве со всеми, кто придерживается нашего курса. Но мой последний опыт работы в правительстве Нетаниягу и Беннета показал, что с ними сотрудничать невозможно. Нетаниягу не дал нам возможности продвигать законы, которые касаются демократического характера государства. Он вилял, с одной стороны ведя мирные переговоры, а с другой увеличивая объемы строительства в поселениях. Это изолировало Израиль. Более того, его действия привели к тому, что палестинцы могут присоединиться к Международному суду в Гааге, что подвергнет опасности военнослужащих ЦАХАЛа. С таким человеком я сотрудничать не могу.

(Странно слышать от женщины, родители которой были поселенцами в той же Палестине, и благодаря своему героизму возродили Израиль - столь яростное неприятие строительства гражданских объектов в иудейских поселениях в Иудее. Не будь крови и пота поселенцев, не было бы и еврейского государства. Ту же миссию, причем добровольно, выполняют нынешние поселенцы.

Пусть Ливни предложит французам прекратить строить в тех местах Франции, где уже поселились миллионы арабов! Пусть предложит очистить от французов Марсель, дабы он стал   столицей очередного арабского государства, а если этого мало, то и пол Парижа. И я ей гарантирую мировую «славу» и в первую очередь во Франции. Коль Европа аплодирует идеям Ципи Ливни, то пусть свои эксперименты она начинает с ЕС!– А.Ш.)

Гаврилова: Когда вы были в оппозиции, вы тоже критиковали Нетаниягу, однако были первой, кто вошел в его правительство после выборов 2013 года.

Ливни: И я этому очень рада. Поймите, выбор между оппозицией и коалицией – это вопрос того, где можно максимально осуществить свои идеи. Я получила от Нетаниягу то, что хотела. Мирный процесс и минюст, где я смогла действовать на юридическом фронте – блокировать одни законопроекты и продвигать другие. И поэтому я очень рада, что была в правительстве. Хотя да, последний месяц был невыносим, и не только для меня, но и для остальных.

(Остальные, надо понимать, это Лапид. А что он ожидал от противопоказанной ему роли министра финансов. Парень возомнил, что это ближайшая ступенька к его премьерству. Но для иллюзий можно построить только иллюзион. Я бы сказал, что его подставили, но ведь согласие дал он сам. Значит, и ответственность, делить

нескем ! - А.Ш.)

Гаврилова: Давайте поговорим о мирном процессе. Вы говорите, что в начале Нетаниягу вас поддерживал. Что же произошло? Почему мирный процесс сорвался, и какие уроки вы извлекли из этого для себя?

Ливни. Я хочу только уточнить, что моя главная задача – это сохранить Израиль демократическим и еврейским государством, и поэтому нам необходимо "развестись" с палестинцами. Я предпочитаю сделать это с помощью соглашения, потому что так можно прекратить конфликт. Мы с американцами, которые принимали активное участие в переговорах, пришли к соглашению о принципах, в рамках которых можно вести переговоры. С этими принципами соглашался и Нетаниягу, несмотря на то, что у него были некоторые оговорки, которые мы намеревались озвучить позднее. 17 марта 2014 года состоялась встреча между Обамой и Аббасом, после которой Аббас не дал никакого ответа.

(Когда низкопробного политикана, который к тому же претендует на чужое, обхаживает президент великой державы, то даже самое примитивное ничтожество начинает мнить себя равней. Да и Обама, еще тот «миротворец», отпустил бандита с миром. О чем они говорили - не известно, но после этого визита Аббас окончательно распоясался. Так какие здесь претензии к Натаниягу? – А. Ш.)

Ливни: Я готова долго критиковать Аббаса. Однако, в отличие от Нетаниягу, я пытаюсь найти выход из ситуации, когда Аббас выбрал вместо переговоров односторонние действия на международной арене. Аббас сделал это, зная, что там Нетаниягу слаб и он может получить поддержку от международного сообщества, поскольку мир не верит Нетаниягу.

(Значит, Натаниягу слаб? Натаниягу мир не верит? Обама   для Аббаса - уже не авторитет, и остается только Ливни, в доспехах Дон Кихота. – А.Ш.)

Ливни: Я не говорю, что договор нам нужен любой ценой, у меня есть свои ограничения. Я не предлагаю взять и убрать ЦАХАЛ с территорий. Я предлагаю вести себя в соответствии с ситуацией. Нам нужно добиться соглашения с прагматичными партнерами, но я не готова говорить с ХАМАСом, потому что это будет расценено как признак слабости. Как, кстати, постоянно делает Нетаниягу – он вел переговоры с ХАМАСом об освобождении заключенных в обмен на Шалита и вел переговоры в Египте после операции "Нерушимая скала". Что касается беженцев – я добилась и от администрации Буша, и от Керри подтверждения того, что права на возвращение не будет.

Не в обиду будет сказанно.... Часть 3.

Не в обиду будет сказано… Часть 3.

(Рабина убил человек, но настоящая убийца - та ситуация, которая была создана в нашей стране   после авантюры левого правительства в Осло, благодаря чему, те банды, которые ранее с трудом проникали на нашу территорию, получили официальную аккредитацию в Иудее и Самарии. А Арафат утвердившись в качестве лидера несуществующей нации   «палестинцев» - вернулся к привычному занятию, и Израиль сразу осознал, чего стоит Нобелевская премия мира.

Так что, наблюдая, как взрываются   автобусы, рестораны, рынки и любое скопление евреев, Ливни должна была еще больше убедиться в правоте взглядов своих родителей, и потому довольно странным выглядит ее союз с «Аводой», и тем более, стремление к переговорам со лживым и наглым соратником Арафата, и о чем? О передаче под владение арабов - Иудеи и Самарии?!

Ливни, как известно имеет юридическое образование, так пусть обоснует претензии арабов с точки зрения Декларации ООН о правах народов на самоопределение, но для виртуальной нации «палестинцев», да еще в чужом национальном доме! – А.Ш.)

Гаврилова. За последние 10 лет вы поменяли три партии и четыре списка, и ваши политические противники называют это признаком отсутствия какой-либо идеологии, признаком оппортунизма.

Ливнпи: Это полная ерунда. Я родилась в "Ликуде", и моя идеология не поменялась. В любом моем интервью, с того дня, как я решила пойти в политику, я говорю одно и то же. По всем темам. Когда я только вошла в "Ликуд", то говорила о том, что нам необходимо соглашение с палестинцами, чтобы Израиль оставался еврейским и демократическим государством.

(Соглашение о чем? О передаче арабам, которые владеют огромной территорией, еще и кусок нашего исторического достояния, ведь взамен, они ничего не предлагают. Так о чем переговоры? Об отказе от части Родины? Весьма «достойное» занятие для еврейского политика! - А.Ш.)

Ливни: Я ушла из "Ликуда" за Ариком Шароном не только потому что верила в него как в лидера, но и потому что в "Ликуде" нам оставаться было невозможно. И из-за коррупции, и из-за подхода, который отрицал любое соглашение с палестинцами, что, на мой взгляд, наносит ущерб безопасности Израиля. Мы создали "Кадиму", и я этим горжусь. В "Кадиме" выбрали Шауля Мофаза. Я проиграла и решила уйти из политики вообще. А вернулась я в политику, когда поняла, что мою идеологию никто не представляет, и я решила создать партию, которая будет это делать. И с моей партией "А-Тнуа", сохранившей эту самую идеологию, я иду на выборы общим списком с Герцогом. И я считаю это более честным, чем оставаться в одной партии, но все время менять свою идеологию и каждой аудитории говорить то, что она хочет слышать. Поэтому никто не может поймать меня на том, что я размениваюсь своей идеологией.

( Но, во - первых Шарон, вывел войска и уничтожил процветающие поселения в секторе Газы, без каких либо соглашений с «палестинцами», а Ципи это поддержала.  

И не надо называть идеологией - навязчивую тягу к переговорам. Что же касается коррупции, то против руководителей «Кадимы» : Ариэля Шарона, Омри Шарона, Авраама Гиршзона, Цахи Анегби, Хаима Рамона, Рухамы Авраам, Якова Эдри и Эхуда Ольмерта - были выдвинуты обвинения. Интервью серьезная штука, особенно когда в качестве оппонента выступает   всезнайка Гугл. – А.Ш.)

Гаврилова: Будучи в "Ликуде", а потом в "Кадиме", у вас были серьезные разногласия с Аароном Бараком (председатель Верховного суда Израиля в 1995-2006 годах), и вы даже выступали против вмешательство БАГАЦа в законотворчество. Теперь, похоже, ваша позиция изменилась. Почему?

Ливни: У нас с Бараком действительно были серьезные разногласия – как идеологические, так и более практические – я считала, что к работе Верховного суда следует подходить более формально, чтобы не подрывать доверие общества к судебной системе. Я настаивала на назначении в Верховный суд Рут Габизон вопреки воле Барака, потому что была убеждена, что там должны заседать люди, придерживающиеся разных политических взглядов.

(Но какая разница между Габизон и Аароном Бараком? Рут Габизон однажды заявила: "Необходимо ограничить приезд в Израиль носителей отличной от нас культуры" А я помню ее статью, которая ратовала за то, чтобы мне предоставили гражданство, а значит и право голосовать - только после прохождения теста на еврейство, и не сразу, а через несколько лет, после полной адаптации в стране. И меня бы точно завалили на знании иврита, и я бы остался безголосым, хотя уже в первый год в стране - без труда разобрался – кто здесь кто. Ведь социалисты, между собой, очень похожи!

Что же касается Аарона Барака, то приведу небольшую цитату: «Принципом, который Барак привнес в работу Верховного Суда можно назвать „юридическую активность“. Согласно этому принципу судья не только дает то или иное толкование закона, но может заполнять лакуны в законодательстве, активно участвовать в законотворчестве, отменять законы принятые законодательными органами. Применение этого принципа вызвало большое противоречивые реакции в политической среде Израиля. Со стороны леволиберальных кругов она получила широкую поддержку[9][10]. Вместе с тем со стороны национально патриотических кругов эта идея подвергалась жесткой критике[11].

И еще: Президент Верховного суда Аарон Барак, известный как "судья-активист", заявил в своем выступлении перед делегатами открывшейся на этой неделе в Иерусалиме сессии Сионистского конгресса, что сионизм означает подрыв усилий сбалансировать население Галилеи.

(Комментарий агентства ИМРА: Остается неясным, насколько делегаты Сионистского конгресса поняли всю иронию ситуации. Дело в том, что в начале той же недели, когда судья-активист Барак объяснял им, почему он стремится помешать созданию баланса в населении Галилеи, арабский депутат кнессета Азми Бишара внес законопроект, предлагающий превратить Галилею в арабскую автономию. Ранее проф. Барак вынес решение, что государственные земли – включая земли, купленные еврейскими организациями для создания еврейских поселений еще до образования государства Израиль– не могут более предназначаться для евреев.)

То есть и Габизон и Барак представляют лагерь левой ориентации. Кстати, Азми Бишара был разоблачен, как шпион «Хизбаллы» и бежал из Израиля. –А.Ш.)

Ливни: Однако потом Верховному суду объявили настоящую идеологическую войну люди, которые хотят, чтобы нашей жизнью правил не закон, а галаха. Для этих людей решает раввин, а не суд. Причем если когда-то в эту группу входили только ультраортодоксы, то теперь в нее входят "Байт Иегуди" и даже некоторые представители "Ликуда". Эти люди не хотели проводить закон о гиюре, наложили вето на законопроекты о гражданских браках и так далее. В конце концов каждый человек должен выбрать какую-то сторону. И, несмотря на все мои разногласия с председателем Верховного суда, я решила перед лицом этой атаки встать на сторону судебной системы.

(Вообще – то законы обсуждает и принимает парламент, а Верховный суд всего лишь исполнительная власть, которая работает на основе уже готовых документов. И в защите он не нуждается. И что с того, что в «Байт Иегуди» есть верующие люди в вязанных кипах? Ведь это одни   из лучших наших солдат! А нужен - ли вообще гиюр, ведь в душу человека не заглянешь! Да и что значит «настоящий еврей»? Тюрьма полна преступниками, которые носят кипу и соблюдают обряды, хотя нет такого пункта в заповедях, которые они бы ни нарушили. Это конкретная религиозная община должна решать - принимать ли в свой круг единоверца, или не принимать! Вера, такое же интимное дело, как и любовь. Но причем здесь государство, и тем более политики? А с гражданскими браками еще проще. Министр юстиции вполне могла вынести постановление о том, что на время до принятия закона о гражданских браках,   этот документ можно оформить у любого нотариуса! - А.Ш.)

Не в обиду будет сказанно.... Часть 2.

Не в обиду будет сказано… Часть 2.

Гаврилова; У вас самой есть социальная повестка дня? В чем она состоит?

Ливни: Я считаю, что министерство юстиции, которое я два года возглавляла – это социальное министерство. Закон о гиюре и гражданских браках – это социальные темы. Кроме того, бесплатная юридическая помощь и общественная защита тоже социальные темы. Например, я предоставила бесплатную юридическую помощь людям, пережившим Катастрофу. Права инвалидов тоже находятся в ведении министерства юстиции. Мало того, на посту министра я также занималась квартирными вопросами и ограничением права на собственность, поскольку в свете достаточно невыносимой ситуации с жильем я сочла необходимым предпринять шаги по регулированию квартплаты и качества жилья.

(Законы о гиюре и гражданских браках, как были, так и остались мечтой, как впрочем, и права для инвалидов. Бесплатная юридическая помощь и до Ливни была положена всем неимущим людям, а ей, как политику, должно быть стыдно, что к ним относится и категория людей, переживших Катастрофу.   И почему осталось незамеченными усилия Ливни по урегулированию квартплаты и качества жилья? - А.Ш..)

Ливни: Я не социалист, однако, в отличие от Нетаниягу, я не верю в "невидимую руку", которая сделает так, что деньги в конечном итоге попадут ко всем, если мы не будем вмешиваться. Я верю в то, что государство должно обеспечивать базовые нужды, если с этим не справляется рынок. Например, на посту министра абсорбции я поняла, что одной из основных проблем для репатриантов является изучение иврита, поскольку в ульпанах от министерства просвещения не всегда хватало мест и учителей, в ожидании открытия новой группы люди устраивались на работу, а потом так и не шли учить иврит, опасаясь ее потерять. Я предложила Нетаниягу, который в то время был министром финансов, давать каждому репатрианту ваучер, чтобы тот мог выбрать любые курсы иврита, у которых есть лицензия. На это Нетаниягу сказал, что не считает нужным выдавать какие-то лицензии и контролировать качество курсов иврита, потому что "максимум, они будут говорить на иврите со "шгиим" ("ошибками", правильно – "шгийот" – прим.ред.). Он был уверен, что это отличная шутка.

(По части ульпанов я тоже эксперт. Это было летом девяностого. Преподавательница знала только иврит и почему – то начала обучать нас поведению в ресторане: как позвать официанта, как заказать блюдо, как попросить счет, Курсы были вечерними, а потому весь день я искал работу. Любую, не по профессии. Так что, прежде всего мне надо было знать, как говорить с работодателем, с квартирным хозяином, в банке, а также ознакомиться с законами   о труде. А когда я нашел первую работу, где оплата была почасовая (аж 6 шекелей в час) я был счастлив, когда хозяин, имея срочные заказы - оставлял нас после работы. Причем, даже на сварке, нам не давали ни обувь, ни спецодежду. И я не успевал залечивать ожоги… Да что там ожоги, по сравнению с унижением! Вот если бы тогда, к нам пожаловал, хоть кто – то от юстиции… Но похоже, что их ждут до сих пор! - А.Ш.)   

Гаврилова: Вы упомянули о своей верности учению Жаботинского, однако недавно выступали на вечере памяти его идеологического противника – Берла Каценельсона. Как вы там оказались?

Ливни: Знаете, когда мне было шесть лет и еще не было мобильных телефонов, каждый ребенок должен был знать свой адрес на тот случай, если потеряется. И я должна была говорить так: "Я живу на улице Каценельсона, но с "куф", а не с "каф", имени Ицхака Каценельсона, а не Берла Каценельсона". Представьте, что шестилетняя девочка должна была выучить все эти тонкости. Поэтому мне, конечно, было тяжело прийти на это мероприятие. У меня дома до сих пор стоят книги Жаботинского, я до сих пор верю в его мировоззрение. Кстати, он был настоящим либералом и верил, что гражданин должен быть в центре внимания. Он также верил в то, что государство должно обеспечивать своих граждан продуктами питания, жильем, одеждой, медициной и образованием. Конечно, он не был социалистом и между ним и Каценельсоном были серьезные разногласия. Однако они оба были сионистами, а сейчас сионизм стоит перед серьезной угрозой, которая исходит от людей, мечтающих превратить Израиль в религиозное, радикальное государство. И я считаю правильным, чтобы сионистские движения объединились против этой угрозы.

(Но ведь это Бен – Гурион   предоставил особые права   двум общинам, евреям - ультраортодоксам и арабам, а все остальные меньшинства в Израиле - живут и не тужат в рамках общего закона. И бывшему   министру юстиции, как - то неудобно объяснять азы - в чем суть настоящей демократии. Но, если она сама, ни разу не поставила вопрос ребром - о ликвидации всех статус –кво, то причем здесь разногласия между Жаботинским и Кацнельсоном.

К тому же угроза сионизму исходит не от людей, которые открыто, не признают право на существование еврейского государства, но охотно пользуются его благами. Они на виду, и надо только поставить их на место. Либо полноценное гражданство, либо только право на жительство, без   государственного обеспечения. Гнать еврея из страны нельзя, но еще преступнее - способствовать паразитизму. Ни одна экономика - такое не выдержит и однажды рухнет. Так зачем это ждать?!

А настоящую опасность   для Израиля представляют другие, которые называют себя сионистами, а действуют в интересах арабов, которые претендуют на нашу Родину, в то время, как у них есть своя. Так, где здесь логика и добрая воля? - А.Ш.)

Гаврилова: Вы называете союз партий "Авода" и "А-Тнуа" "сионистским лагерем", чем вызываете сильное недовольство правого блока, который утверждает, что это – предвыборный трюк. Почему вы считаете себя вправе узурпировать звание сионистов?

Мы ни в коем случае не узурпируем право называть себя сионистами. Вообще если и есть что-то, что вызывает во мне сильнейшее раздражение и гнев – то это то, что некая группа людей имеет наглость считать своей собственностью ценности, которые принадлежали моим родителям, принадлежат мне и будут принадлежать моим детям. Я говорю о еврействе, национальной идее, Эрец-Исраэль, сионизме и патриотизме. "Ликуд" и "Байт Иегуди" не больше евреи или сионисты, чем я. И Эрец-Исраэль им не дороже, чем мне. Но для меня еврейство не имеет ничего общего с радикализмом. А вот то, как они представляют для себя сионизм, для меня сионизмом не является.

(Сионизм, отнюдь,   не семейная традиция и даже не идеология. Это элементарная потребность каждого человека, в своем национальном доме,   и еврей не исключение. Что же касается радикализма, то правые делают то же   самое, что и родители Ципи, в свое время, то есть отстаивают с оружием в руках свое право жить на земле своих предков. И если иудею, арабский иммигрант запрещает жить в Иудее, и   при этом получает поддержку от целой когорты евреев, то поневоле возникает вопрос: «Что в основе этой неестественной любви» - толи шкурный расчет, толи «Стокгольмский синдром», толи безответственное политиканство, толи   дурная наследственность.

Израиль удивительная страна. Здесь никто не ратует за патриотизм… Его подменяет здравый смысл. Если ты здесь родился, или приехал, но остался, то у тебя с каждым евреем в стране - общая судьба, В этом главное   преимущество, а точнее мотивация наших солдат! Мы здесь, кроме как себе, никому больше не нужны - ни Западу ни Востоку и даже Всевышнему, судя по тому, что творится у нас, и вокруг нас. Значит надо жить по законам природы. Либо ты уничтожил хищника, либо он тебя! Ну а того, который приучает хищника к человеческому мясу - уничтожать надо первым. То есть, сначала идеолога, а только потом - боевика. А у нас наоборот! Торжествует глупость! Мы из идеолога вражды - делаем партнера! – А.Ш.)

Я пришла в политику в 95-м, спустя несколько недель после убийства Рабина. Я пришла из дома сторонников единой Эрец-Исраэль. Мы и наши друзья обвиняли "лагерь мира" в том, что те недостаточно любят эту землю и готовы ее отдать, а они обвиняли нас в том, что мы разжигаем войну. Поэтому я и пошла в политику. Я помню, как отец впервые возил меня в Пещеру Праотцев (в Хевроне) и в сектор Газы. Я люблю эту землю и эти места, но понимаю, что нам нужно мирное соглашение, чтобы сохранить Израиль еврейским и демократическим государством. И, в отличие от "левых", не считаю, что на Ближнем Востоке может быстро наступить новая и прекрасная эра. Я убеждена, что данный момент и является основным на этих выборах. И не стоит рассказывать, что "безопасность обеспечит только тот, кто в ней понимает". То, что в Гааге будут судить наших офицеров, – безопасностью назвать нельзя.


Не в обиду будет сказанно.... Часть 1.

Альберт Шамес mail:felixsh1@zahav.net.il

Не в обиду будет сказано… Часть 1.

Вместо эпиграфа:

Мнение слева: Госпожи Гальон о госпоже Ливни: «Ципи Ливни объяснила только в эти выборы, что необходимо сменить Натаниягу. в прошлые же выборы она первой вошла в его коалицию».

Мнение справа: «Беннет поздравил Ципи Ливни с ее «прозрением» и присоединением к идеологическому пути партии «Еврейский дом» по вопросу возвращения Голанских высот. Ибо совсем недавно Ливни заявила, что Голанские высоты не могут быть возвращены и должны остаться под израильским контролем.

В ответ на поздравление Ливни заметила, что всегда придерживалась такого мнения. Но это неправда! Ливни, тогда еще член партии «Кадима», занимала пост министра иностранных дел в сформированном в 2006 году правительстве Эхуда Ольмерта. Одной из главных ее задач, как она сама не раз заявляла, было проведение мирных переговоров с Сирией, в рамках которых она не исключала возможности возвращения Голанских высот ради соглашения с этой страной. Ливни не раз высказывалась, что для заключения мира правительство готово пойти на уступки и отдать Голаны. Эти переговоры, именуемые «Конференцией в Аннаполисе», в итоге не увенчались успехом. Во время выборов 2009 года Ливни уже была главой «Кадимы» и надеялась занять кресло главы правительства. Одним из главных пунктов программы ее партии значились переговоры с сирийской стороной по проблеме Голанских высот.

По словам Нафтали Беннета, «тем людям, которые еще вчера призывали отдать Голаны и чьими стараниями боевики ИГИЛа могли бы мыть сапоги в водах Кинерета, нельзя позволить осуществить план по созданию террористического государства в сердце Израиля». «Ошибки левых ничему их не научили», – добавил Беннет. Он напомнил, что все «мирные» соглашения до сих пор приносили нам только очередные всплески террора, а после размежевания ракетные обстрелы из Газы уже 10 лет регулярно обрушиваются на юг нашей страны.

«Израиль не может позволить себе политические зигзаги, – сказал Беннет. – Мы должны очень ясно обозначить, чего мы хотим, и тогда весь мир примет это». Беннет высказал надежду, что лет через десять, когда Ливни снова прозреет и поймет, что возвращение Иудеи и Самарии – это такая же ошибка, как и размежевание, она найдет в себе силы извиниться.

Ципи Ливни; "Моя цель – сменить Нетаниягу и поменять политический курс"

Интервью с Ципи Ливни

6 января 2015 г.

Лидер партии "А-Тнуа" Ципи Ливни, идущая на выборы в Кнессет 20-го созыва единым блоком с партией "Авода", ответила на вопросы редакции NEWSru.co.il.

Алла Гаврилова: Госпожа Ливни, почему вы решили идти на выборы единым списком именно с партией "Авода", а не с центристскими партиями – такими, как партии Яира Лапида или Моше Кахлона? Вы ведь позиционируете себя как центрист.

Ливни: Я действительно вышла совершенно из другой среды. Первого мая я ходила снимать, а не вывешивать красные флаги. Моей главной проблемой в объединении списков было то, что я выросла на учении Жаботинского и на мировоззрении ревизионистов, а не социалистов. Когда объявили выборы, Нетаниягу сказал, что они излишни, поскольку у него уже есть готовая коалиция – "Ликуд", Беннет и ультраортодоксы. Я решила, что моя задача – не допустить такого развития событий. В результате я сделала вывод, что если мы объединим силы с Герцогом, общество получит двух лидеров, каждый из которых достоин быть главой правительства. Я предложила эту идею Герцогу, и он согласился.

(Но, что из прошлого этих двух «достойных» должности главы правительства – говорит в пользу их претензий? Скорее речь идет о неудачниках. Ведь избиратель судит по реальным делам, а анализируя «успехи» Герцога и Ливни в политике, у него сразу возникает вопрос об ответственности за то, что уже натворили партии в которых они состояли, и которые теперь возглавляют. - А.Ш.)

Ливни: Было еще одно предложение. Яир Лапид предложил мне присоединиться к партии "Еш Атид" и обещал, что Кахлон тоже к нам присоединится, и вместе мы создадим большую партию. Но Кахлон дал мне понять, что для него этот вариант неприемлем, ему это не выгодно, так как он намерен реализовать то, что Лапид не сделал в роли министра финансов.

(Яир Лапид утерял свой шанс, в качестве нового явления в нашей политике, и его эстафету подхватил Кахлон, который   предпочел – финишировать в одиночку. А Ливни, понимая, что на этот раз - она может не взять электоральный барьер - искала себе подходящий трамплин. Короче говоря, эти трое не сошлись амбициями! - А.Ш.)

Ливни: Я со спокойной душой стояла рядом с Герцогом на пресс-конференции, поскольку, на мой взгляд, он достоин быть главой правительства. Я не люблю лгать и лицемерить, я не смогла бы пойти на выборы с любым человеком, а с Герцогом могу. Мы с Герцогом договорились четыре года вести общую политику. Мы вместе будем управлять страной – два года он и два года я, но это только формальность, потому что мы будем работать вместе. Эта концепция понравилась избирателям, поскольку Нетаниягу не только работает один, он боится своих министров. Он боялся меня, с ним не смогли сработаться Кахлон и Саар. А мы (с Ицхаком Герцогом) намерены друг с другом сотрудничать и дополнять друг друга.

(Ничего себе   «только формальность»? Намеченная смена здорового, и надеюсь, успешного руководителя Герцога не имеет смысла, а если он не будет успешным, то зачем ждать два года? А коль вы доселе правили совместно, и будете так править в дальнейшем, то, что страна выиграет от такой замены?

А вот то, что Натаниягу боялся Ливни, а точнее - ее авантюр, то это сущая, правда. Будучи доверенным лицом государства, на переговорах с палестинцами   у нее обнаружилась большая   склонность к закулисным контактам, без разрешения, на то, действующего правительства. То есть, она действовала, как премьерша – самозванка! За что и была досрочно уволена!– А.Ш.)

Ливни: У меня больше опыта в политике, у Герцога – в социальных и экономических вопросах. И мы сумели договориться по всем основным вопросам – о том, как работать в области внешней политики и безопасности, о том, что хотим видеть Израиль еврейским и демократическим государством, и о том, что будем делать в социальном и экономическом плане. У нас либеральный подход, мы за свободный рынок, но при этом за вмешательство государства там, где свободный рынок терпит неудачу. По этой причине мы пригласили Трахтенберга, который уже когда-то подготовил план действий, который был воплощен только частично, и решили, что будем воплощать его план в жизнь.

( Судя   по тому, что продемонстрировал Трахтенберг на пресс – конференции,   я увидел только благие намерения, а вот   откуда возьмутся деньги на обещанное, спонтанное счастье, я остался в полном неведении! Но предполагаю, что сей дуэт в составе Ципи и Ицхака, в первую очередь подпишет мир с автономией, а заручившись «спокойствием» на наших границах - отправят армию, за ненадобностью, в запас, а те миллиарды, которые мы тратили на оборону,   пойдут на социальные программы… И я думаю, что хотя и не долго, но мы таки успеем хорошо повеселимся. – А.Ш.)

Гаврилова: То есть, в вашем союзе будет разделение обязанностей? Вы будете заниматься внешней политикой, мирным процессом и безопасностью, а Герцог – социальными и экономическими вопросами?

Ливни: Понимаете, если у политика есть настоящая страсть, которая привела его в политику, он будет этим заниматься. Мой конек – это конституционные вопросы, а также вопросы внешней политики и безопасности. При этом Герцог прекрасный политик, и у нас с ним общие взгляды по этим вопросам, однако нельзя пренебрегать тем, что он был прекрасным, может даже лучшим министром социального обеспечения. Но разделения обязанностей как такового нет, мы будем работать вместе.

(Настоящая страсть к власти, это не просто желание, а привязанность, подобная наркотической.   Достаточно раз попробовать и уже готова, на все, ради новой порции. А во имя любознательности - сменять, как наркотики, министерства, чтобы получить допуск - порулить страной. И совсем   напрасно, госпожа Ливни упомянула   о причастности господина Герцога к социальному обеспечению. Ведь по опросам, у этого министерства, один из самых низких рейтингов. – А.Ш.)