А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

«Мы не они!» Часть 3.

Альберт Шамес mail : felixsh1@zahav.net.il

Заметка в газете «Новости   недели» за 30.05.13. «Мы не они!» Часть 3.

Эта идея выглядит бессмысленной, поскольку, в конечном счете, оружие должно было достаться ЦАХАЛу. Но в ней была политическая логика, целью Бен Гуриона было уничтожить Бегина как политического противника. Более радикальные лица не стеснялись говорить и о физическом уничтожении. Бен Гурион сознательно пошел на обострение конфликта, что ясно видно из применяемой им терминологии. Ранним утром он дал указание Ядину: "Навязать врагу на корабле около Тель Авива безусловную капитуляцию, используя все средства и методы". Командир бригады "Кирьяти" получил указание "сосредоточить силы и быть готовым к открытию огня в соответствии с приказом правительства Израиля". Ему было приказано лично командовать войсками, приготовиться к атаке, открыть "предупредительную бомбардировку" и затем потребовать "безоговорочной капитуляции". "Если капитуляции не будет продолжать акцию до конца". Ядин предоставил в распоряжение Бен Галя батарею из четырех орудий калибром 68 мм. Бен Галь должен был "очистить" весь район от журналистов и "без предупреждения открывать огонь по всем, кто так или иначе попытается помочь противнику".

Мой Jimdo-сайт Альберт Шамес mail : felixsh1@zahav.net.ilИтак, "Альталена", ЭЦЕЛЬ и Бегин были определены как враги, от которых требовали "безусловной капитуляции". Такое отношение могло быть реакцией на бунт, но факт бунта никогда не был доказан. Впрочем, Бен Гуриона не интересовали ни факты, ни историческая правда. Его целью было внедрить в сознание массы впечатление и превратить его затем в факт общественной памяти. Это ему вполне удалось, и до сих пор немало граждан Израиля искренне верит, что расстрел "Альталены" предотвратил "фашистский путч" и "спас демократию". Это "знание" до сих пор играет важную роль в политической жизни Израиля.

С рассвета на берегу моря происходил "диалог глухих". Командиры Хаганы (в том числе и Цви Орбах) обращались через мегафон к "Альталене". Оттуда отвечали (тоже через мегафон) угрозами применить оружие и призывали продолжать сопротивление. Не вполне понятно, чего именно хотели на "Альталене", и какое развитие событий там предполагали. Пока что сторонники ЭЦЕЛя из Тель Авива и из действующей армии стекались к набережной.

В 10 часов утра от "Альталены" отошла моторная лодка. В ней было 11 человек, включая двух раненных (прошлой ночью), лодка везла 30 винтовок и один пиат. На берегу была рассыпана транспортная рота под командованием Моше Керена. Орбах приказал ему открыть пулеметный огонь по лодке. Расчеты отказались выполнить приказ. Орбах приказал Керену расстрелять "мятежников". Керен ответил: "Ни за что!" Орбах пригрозил ему военным судом и лично отдал приказ пулеметчикам. И снова они отказались стрелять в евреев. Орбах по телефону доложил обстановку Бен Галю. Командир "Кирьяти" сказал, что он сам должен был залечь за пулемет. Пока что лодка причалила к берегу, и девять человек заняли позиции на берегу. Амнон Дрор вспоминает: "Они устроились за бетонной стенкой набережной за киоском и в разрушенном доме. Они окружили штаб, в основном справа".

Поначалу отношения между ЭЦЕЛем и Хаганой были нормальными. Журналист, свидетель событий, писал: "Можно было слышать крики из позиций Хаганы: "Эй! Приятель с бреном! Полегче с курком!" Они угощали друг друга холодным лимонадом". Моторка вернулась к "Альталене", и еще одна вооруженная группа спустилась в лодку, которая вновь направилась к берегу. Шломо Хевлин, командир сил ПАЛЬМАХа, связался с Ядином и сказал ему, что ЭЦЕЛЬ наращивает силы. "Они окружают штаб ПАЛЬМАХа и устанавливают пулеметы и пиаты. Пытались блокировать нас, но мы действовали решительно и сохранили свободу передвижения с оружием в руках". Хевлин продолжает: "Ядин сказал, что мой доклад правильно отражает положение, и что отделения "Кирьяти" отказались действовать против ЭЦЕЛя". Ядин приказал Хевлину не допустить разгрузки оружия даже ценой применения оружия. Хевлин: "Я имею право открыть огонь?" Ядин: "Да!" Хевлин дал приказ обстрелять лодку - так начался бой.

Вскоре после этого в штаб ПАЛЬМАХа пришел Ицхак Рабин и, будучи старшим по чину, автоматически вступил в командование. Рассказывает Рабин ("Послужной список"): "Корабль находился напротив штаба. Я вижу, как десантная лодка доставляет на берег людей в хаки и стальных касках. Мне объясняют, что это "Альталена", и что эти люди принадлежат к ЭЦЕЛю. Мне объясняют, что ЭЦЕЛЬ вопреки указаниям правительства пытался выгрузить оружие в Кфар Виткин. Когда им этого не позволили, корабль ушел в Тель Авив, и сейчас ЭЦЕЛЬ пытается овладеть набережной и снять с корабля оружие. Слух обгоняет слух. Новая версия: ЭЦЕЛЬ собирается овладеть всем Тель Авивом! Нет! Он хочет захватить власть в молодом государстве. Я встречаю в штабе Амоса Хорева и Шломо Хевлина. Вокруг штаба ПАЛЬМАХа царит неразбериха. Мы наполняем мешки с песком и баррикадируем окна. Бойцы "Кирьяти" оставляют оружие и уходят, они не в состоянии выполнить тяжелую, но жизненно важную миссию: предотвратить действия ЭЦЕЛя. Подкрепления стекаются к ЭЦЕЛю с корабля и из Тель Авива. После 10 они открыли огонь по штабу, мы отвечаем огнем. В соседнем доме укрепилось подразделение ЭЦЕЛя. Мы заключаем с ними соглашение: мы не стреляем по ним, они не стреляют по нам. Своего рода перемирие".

"Здание штаба вздрогнуло от взрыва: ЭЦЕЛЬ послал противотанковую гранату из пиата. Снаряд не причинил ущерба и не попал в стену здания. Наше положение заметно ухудшилось. Я прихожу к выводу, что нет иного выхода, как удалить ЭЦЕЛЬ от штаба. Амос Хорев и я поднимаемся на крышу и бросаем гранаты в расчеты ЭЦЕЛя на берегу. Они просят перемирия для эвакуации раненых. Мы вызвали санитарные машины, которые забрали раненых. После этого перестрелки продолжались с перерывами до полудня".

Рассказ Амоса Орена из штаба ПАЛЬМАХа существенно отличается от версии Рабина. По словам Орена, он сказал Рабину, что "есть опасение, что они откроют огонь, и наше положение станет очень тяжелым". Рабин ответил: "Возьми гранаты и уничтожь их". Офицер ПАЛЬМАХа Пинхас Ваза дополняет рассказ: "Рабин взял несколько гранат и бросил их вниз. Это было омерзительное зрелище, жуткая драма. Брат пошел на брата, убивают друг друга". Амнон Дрор уточняет, что Рабин бросил гранату на расчет пиата. Решительность Рабина произвела сильное впечатление на Дрора.

"Несколько часов продолжался бой с применением станковых пулеметов, винтовок и гранат" ("Послужной список"). Технический работник отдела пропаганды Песах Влодингер был ранен в голову и потерял сознание на руках у Леи Рабин. Через несколько дней он скончался в больнице Белинсон. В 1976 г. Рабин скажет: "Это был самый черный день в моей жизни. Я верил, что выполняю свою миссию, и я получил приказ от Бен Гуриона. Приказы надо выполнять, кроме того, у меня не было выбора".

Рабин намекает на тяжелое положение осажденного отряда, атакуемого силами противника. Таково ли было положение в действительности? Игаль Алон, например, приехал к штабу ПАЛЬМАХа, несмотря на "окружение и обстрел". Из штаба ПАЛЬМАХа он снова беспрепятственно поехал в Рамат Ган, в Генеральный штаб. Дважды по дороге ему встречались патрули ЭЦЕЛя, они узнавали его и приветствовали, отдавая честь. В Рамат Гане состоялось совещание. Ядин доложил, что ЭЦЕЛЬ завладел большой частью набережной. Подкрепления стекаются к нему из батальонов ЭЦЕЛя в ЦАХАЛе. В Тель Авиве ходят слухи, что Хагана собирается физически уничтожить Бегина и бойцов ЭЦЕЛя. Тут же Алон был назначен командующим "сектором набережной", а затем и всем Тель Авивом.

"Игаль!" обратился Бен Гурион к командиру ПАЛЬМАХа "Это открытый бунт. Не только Тель Авив может попасть в руки бунтовщиков. На чаше весов будущее государства. Поймай Бегина! Поймай Бегина!" Ядин сказал Алону: "Твое новое задание может оказаться тяжелее, чем все, что было прежде. На этот раз вполне вероятно, что тебе придется убивать евреев. Я верю, что ты сделаешь все, что нужно ради государства". Так официально был оформлен миф о том, как ЦАХАЛ подавил "мятеж ЭЦЕЛя". ("У.М.")

Алон предложил стянуть силы из бригад "Ифтах" и "hа Негев" (ПАЛЬМАХ), а также из бригады "Кармели" (Хагана), которая считалась верной Бен Гуриону (и те, и другие этот день находились на отдыхе в Тель Авиве). Кроме того, Алон предложил выставить орудие и угрожать ЭЦЕЛю обстрелом "Альталены". Если угроза не подействует, орудие откроет огонь и потопит судно. Бен Гурион и Ядин одобрили предложение Алона; они не рассказали ему, что уже приказали установить батарею на севере Тель Авива, в военном лагере "Йона" (ныне Парк Aцмаут, т..е. Парк Независимости). Алон удостоился сомнительной славы подавить мятеж, которого не было. Но не Алон, а Рабин командовал на линии огня, не от Алона, а от Рабина зависело сейчас будущее Бен Гуриона. Что касается Рабина, то это был второй (и последний) случай, когда он командовал войсками в бою.

4. Конец "Альталены"

До полудня 22 июня положение еще было до некоторой степени неопределенным. На борту "Альталены" были убитые и раненные, в том числе и тяжело. Перестрелки прекращались и вновь возобновлялись. По всей стране распространилось известие, что "евреи стреляют в евреев". Для бойцов ЭЦЕЛя это звучало несколько иначе: "Убивают наших товарищей и хотят убить Бегина". Бойцы устремились в Тель Авив. Бен_Гурион записал в дневнике (23 июня): "Не весь ЭЦЕЛЬ в армии дезертировал в Кфар Виткин и в Тель Авив. В "Гивати" осталось 250 эцельников (их обезоружили). В "Александрони" есть 550 эцельников. ЦАХАЛ отобрал у них оружие и хранит его". Шмуэль Риканати из батальона ЭЦЕЛя в "Гивати" был на курсах офицеров воспитателей: "Я хотел выйти на набережную у корабля, но вооруженные патрули блокировали все подходы. Сказали, что застрелят меня, если я покажусь во второй раз. Звуки выстрелов и взрывов были слышны неподалеку, и хриплый голос вещал что то в мегафон". Риканати пошел в школу "Альянс", которая служила базой ЭЦЕЛя. "Никто не знал, почему корабль пришел к берегу, почему блокированы дороги и кто в него стреляет. Я чувствовал, что приближается нечто ужасное. Кое кто уже сделал свои выводы. Говорили: "Надо напасть на Хагану и занять набережную". Никто ничего не делал. Ничего нельзя было сделать. Не было оружия, и не было командиров. Все были в армии".

В полдень пришел заместитель командира 57 го батальона Давид Грозберг. Он навел кое какой порядок и начал посылать отделение за отделением, почти без оружия и без плана действия. "Вы должны добраться до корабля" вот и все. Риканати: "Извне не могли понять нас. Годами мы тренировались на каком нибудь старом маузере, на задание мы шли с наганом и тремя патронами. В бою за Яффо было уже лучше, но, в конце концов, у нас было там 150 винтовок, несколько бренов и два 3 дюймовых миномета. А тут мы привезли на нашем корабле 8000 винтовок, броневики, пулеметы, пушки, пиаты и миллионы патронов. В Яффо у нас не было патронов. Мы экономили, взвешивали каждый выстрел. А тут миллионы патронов. Ты представляешь, что они чувствовали? Они шли на задание, получали раны, погибали или оставались калеками, чтобы добыть пару задрипанных пистолетов. И месяц за месяцем бедняки из квартала ha Тиквы или кыартала Шапира давали нам деньги у них самих порой не было крыши над головой, но они давали деньги на покупку оружия. А тут целый корабль оружие и патроны без числа. Они шли теперь к морю, не понимая, что это глупость, что нет надежды".

Tags: Блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments