А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 6.

Шестидневная война и пятидесятидневная операция. Часть 6.

Андрей Кожинов: Вы упомянули сейчас узкий кабинет... Но еще во время операции было очень много критики в адрес кабинета - и по поводу характера заседаний, и по поводу их качества. С какого-то момента министрам только сообщали о готовых решениях. Многие министры заявляли в прессе, что к ним, по сути, не поступала информация. То есть процесс принятия решений был проблематичным. Министры не могли высказать свою позицию и критику. Я сейчас не буду упоминать имена - но тем не менее...

Моше Яалон: Кто-то подсчитал, что в ходе операции этот кабинет провел 27 совещаний, и ни одно из них не было кратким – говорю вам ответственно. Обсуждали мы проблему Газы и до операции. Поэтому нельзя сказать, что министры не были в курсе дела. И недопустимо, чтобы некая группа, пусть даже кабинет, руководила тактическими повседневными делами. Поэтому кабинет уполномочил меня и премьер-министра принимать оперативные решения по ряду вопросов, включая прекращения огня. Должен сказать, что не могу гордиться тем, как вел себя кабинет в ходе этой операции. К сожалению, были министры, критиковавшие снаружи политику, за которую голосовали на самом кабинете. И те, кто не голосовал за это, оставаясь в меньшинстве, все равно должны нести коллективную ответственность, и такое поведение недопустимо в ходе боевой операции. Это вообще недопустимо, ведь все правительство несет коллективную ответственность, а уж в ходе боевых действий – особенно. А они, к сожалению, занимались политикой в ходе боевых действий. Я считаю такое неприемлемым.

( Почему министры должны нести коллективную ответственность   за решения, которые принимает единолично премьер?   Здесь явное расхождение с логикой. И зачем было 27 раз собирать кабинет, если не учитывалось мнение тех его участников, которые обнаружили, что их шеф снова наступает на одни и те же грабли? Такое хобби допустимо – только в   пределах   собственного двора!– А.Ш.)

Андрей Кожинов: Но разве это не их законное право - выйти к народу и выразить свое мнение, несогласие с определенной позицией, высказанной во время заседания?

Моше Яалон: Ни в коем случае! Ни за что! Могу сказать, что противник в этом усматривал признаки нашей слабости – в этих просачивавшихся наружу спорах. Они сочли это нашей слабостью. Частично все дело затянулось потому, что на той стороне находились те, кто говорили: глядите, как они ссорятся, как они не могут договориться... Такое недопустимо! Когда решение принято, и ведутся боевые действия... Да вообще, когда правительство принимает решение, даже если ты голосовал против, ты несешь за это решение коллективную ответственность. Тем более, будучи министром членом кабинета в ходе боевой операции.

(Но, кто – то же должен первым крикнуть «пожар»,   или «грабят».   К тому же споры в политических кругах, не являются установкой для поведения генштаба. Армия - вне политики. Приказ получен и вперед! Министр видимо путает армейскую дисциплину с парламентской демократией. Да и Израиль постоянно страдает именно потому, что огромные массы прогрессивного человечества предпочитают помалкивать, опасаясь реакции стран и организаций террора. – А.Ш.)

Андрей Кожинов: Однако те же министры утверждают, что если бы они присутствовали во время принятия решения о прекращении огня, и голосовали бы против этой инициативы - боевые действия бы продолжались, и мы бы все таки уничтожили ХАМАС.

Моше Яалон: Это гадкий политический трюк! Представьте себе: египтяне нам говорят, что сумели вынудить ХАМАС прекратить огонь на условиях, которых хотели мы, израильтяне... Все в рамках египетской инициативы... Мы могли бы сказать нет? Вы можете себе представить, что если бы нам сообщили, что ХАМАС согласен, а мы бы не согласились, что было бы с международной легитимацией? Нам бы позволили действовать свободно в ситуации, когда арабы готовы прекратить огонь, а мы на это не соглашаемся?

Я хочу посмотреть, как министры глядят в глаза павшим после того, как нам предложили прекращение огня на условиях, за которые мы все проголосовали, ведь мы единогласно приняли египетские условия в самом начале операции... И вот, ХАМАС наконец-то идет на попятную и принимает все наши условия, а мы должны отказаться?

(Господин Яалон явно что-то путает. Египет в этом конфликте - всего лишь посредник, которому всегда можно сказать   нет, ознакомившись с предложениями противника, которые нас не устраивают. Так ведет себя сильная сторона.   Но мы, как маленькие дети, не способные сами что- то решить без родителей. А ведь тех же бандитов полно в наших тюрьмах и мы с ними говорим и договариваемся. Так почему нельзя встретится нашему генералу с представителем ХАМАСа на нейтральной полосе, и предъявить свой ультиматум, а если он не будет принят, то продолжить боевые действия. Стыдно идти сдаваться, но до этого мы еще не дожили, и я надеюсь, что не доживем! А сидеть и ждать, что предложит нам неоднократно битый враг – это   явное унижение нашего народа и его трагической, но героической истории. – А.Ш.)  

И когда египтяне в 16:30 сообщают тебе об этом и просят твоего подтверждения, чтобы в 18:00 прекращение огня вступило в силу... Как раз на такой случай кабинет еще в начале операции уполномочил главу правительства и меня принимать решения. А глава правительства попросил не отвечать египтянам до тех пор, пока министров не поставят в известность. Мы попросили подождать до семи, чтобы успеть известить министров. И я подумал, что если, не дай Бог, между шестью и семью у нас кто-нибудь погибнет, то это произойдет из-за нашей бюрократии. Глава правительства хотел быть еще более скрупулезным, чтобы министры не узнали об этом по радио... Мне лично плевать, если бы министры узнали об этом по радио... Ведь они нас уполномочили, все было законно. Именно для таких случаев и предоставляются полномочия главе правительства и министру обороны, именно они должны принимать решения. Кроме того, это не было решением об урегулировании. Это было решением о принятии египетского предложения об объявлении прекращения огня. А если бы это вынесли на кабинет, то я убежден, что большинство проголосовало бы за.

(Так надо было это вынести на кабинет, а не предполагать задним числом, лучший для себя вариант. Я бы, например, предпочел, чтобы прекращение огня совпало с согласием ХАМАСа на наши требования, ведь времени для заочного обсуждения    было вполне достаточно. Разве, мы ни этого ждали? – А.Ш.)

Андрей Кожинов: Почему вы не приняли решение эвакуировать населенные пункты, когда стало понятно, что основная проблема - это минометные обстрелы?

Моше Яалон: Это было одним из пунктов, по которым мы договорились с главами местных советов. Мы не объявляем общей эвакуации, но позаботимся о каждом, кто захочет выехать. Сперва мы делали это без огласки, потом в какой-то момент я даже заявил об этом публично. Те, кто хотели уехать, должны были обращаться к местным властям, а мы знали, куда их направить. Частично это делалось силами добровольцев кибуцного движения, частично этих людей селили в молодежных интернатах, в зданиях Общества помощи солдатам... В общем, вариантов хватало.

(Эвакуация мирного населения из зоны обстрела - является задачей правительства, а не местных советов, как и охрана их имущества от воров и мародеров. А там, где необходимо обслуживать скот   или теплицы,   надо было завезти компактные   бомбоубежища, куда бы могли спрятаться рабочие при обстрелах. А остальных следовало вывезти, в приказном порядке, вплоть до прекращения боев. – А.Ш.)

Tags: Блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments