А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

Category:

Судьба играет человеком!

Израиль. Альберт Шамес mail : felixsh1@zahav.net.il
Судьба играет человеком!
Мне оставалось несколько месяцев до армии, и чтобы я не болтался без дела,
мой дядя Алеша, каким –то образом узнал, что в областной, кукольный театр, требуется помощник художника, умеющий лепить. Вакуленко, мой будущий шеф, в качестве пробной работы ( а на это место претендовал - не только я ), дал мне задание вылепить головы; зайца, запорожца и бабы Яги.
Зайца я скопировал с чучела в краеведческом музее. Запорожец получился, как живой, так как я взял за модель, жирную и самодовольную физиономию школь-ного физрука, а на его, уже пластилиновую лысину, пристроил «оселедец», то есть длинный и узкий пучок собственных волос. А вот с бабой Ягой, ничего не получалось, пока на базаре, покупая жаренные семечки, я ни поскандалил с тор-говкой, которая, после оплаты мною товара, как бы невзначай, ловким движе-нием руки отсыпала в мешок, чуть ли не половину стакана. Я естественно - выразил протест и сразу же получил обще - базарную известность.
- Бабаньки вы чулы! Такый молодый, а туда же! - Завопила бабка, обращаясь к окружающим, - а хто узяв, цилу жменю на пробу и зъив?! Бэры хлопець то шо е и тикай, покы люды терплять! - И тут она неожиданно для меня - улыбнулась, обнажив единственный, уцелевший сверху, зуб!
Эта улыбка, стала для меня, таким откровением, что я сразу же поспешил домой, где мгновенно воссоздал ее неповторимый образ!
Вакуленко, по поводу зайца - сразу же выдал точный диагноз: «Да он у тебя дохлый!» Запорожца он долго крутил в руках, а потом заметил: « Я портрет не заказывал! В кукольном деле, нужно не столько сходство, сколько характер об-раза!» Но вот на бабу Ягу, он успел только глянуть и с явным удовлетворением констатировал: «До чего же противная баба», - и тут же мне сообщил,- завтра вы-ходи на работу! А эту бабу, надо увеличить втрое, но ничего, больше не ме-няй, а на досуге подумай над образом Лжи и Лени в том же формате! Сделаем эту тройку - мимическими! Ты понимаешь - о чем речь?
-Не совсем! – Признался я честно.
-Голова должна быть мягкой - тряпочной и достаточно большой, чтобы актер мог запустить в нее руку и, меняя мимику, изображать разные настроения! Усек?! А теперь идем к Фомину!
Фомин был, не просто режиссером! До его пришествия, наш культурный объ-ект, тускло прозябал на государственной дотации, а посему - годами не менял репертуар и довел парк - старых кукол, до такого состояния, что из них, то и дело сыпалась труха. Он же раздобыл автобус, точнее машину списанную мест-ным госпиталем, которая была до предела раздета, еще в собственном гараже! Но Фомин был рад - даже такому авто-скелету, ибо эта недвижимость, по доку-ментам, все еще числилась, как средство передвижения, и давало право затре-бовать в отделе культуры - дополнительную, штатную единицу, в виде шофера. Но, все кандидаты - на эту вакантную должность, после первого же знакомства с четырехколесным инвалидом, уходили не попрощавшись, пока на собеседование с режиссером, ни попал дядя Володя, который, при виде этих остатков, даже ус-пел всплакнуть, так как сам был в состоянии - крайней депрессии. И было от че-го!
Пару месяцев до этого, он работал в таксопарке, пока судьба его ни столк-нула с пьяным , но очень гонористым пассажиром, который категорически отка-зался - платить по счетчику. Другой бы сдал его в милицию, но дядя Володя, на свою беду - был человеком с юмором, и потому молча развернул «Победу», и высадил пассажира, ровно на том же месте, где его подобрал! То есть, не хочешь платить - шагай пешком по мокрому снегу! Но, тот товарищ был, не из простых товарищей, а по выражению нашего водителя - в большом положении, так что дядю Володю сняли прямо с рейса, одетые во все гражданское - блю-стители порядка! В результате он, потерял работу, не досчитался выручки, не-скольких зубов и стал, значительно хуже слышать! После выхода из больницы, ему сохранили право на вождение, вот только ограничили бремя физических на-грузок! Но с такой, «бодрой» справкой - его уже нигде не хотели брать, пока он ни набрел на объявление Фомина. Так что, к моему приходу, автобус был уже на ходу. Откуда на это появились деньги? Фомин, умел их делать, вроде бы - из ничего! А как? Я это понял при первом же выезде на гастроли.
В той первой, убогой деревеньке, роль клуба, выполнял длинный и широкий сарай с небольшим возвышением в конце, а вместо стульев, служили длинные, почерневшие от времени доски, положенные на ряд закопанных пеньков! Что же касается освещения, то вся ответственность за это - ложилась на солнце. ( Прошу иметь, в виду, что все это происходило на Украине - во времена, когда следы прошедшей войны, были еще видны - на каждом шагу.)
Итак, мы, вместе с дядей Володей, по быстрому - установили ширму, а сами на автобусе, отправились с рекламной компанией - по сельским улицам, агитируя селян на посещение спектакля. Ехали медленно, чтобы все желающие могли рас-смотреть афиши, приклеенные к бортам машины, а водитель, при этом, непре-рывно сигналил, да и я что- то весело вопил в жестяной рупор, не позволяя потенциальной публике отвлечься на что – либо другое. Потом, мы вернулись на исходный рубеж, где Фомин дал мне небольшую пачку билетов и предупредил.
- Смотри, чтобы без «зайцев»! Каждый билет - пятьдесят копеек!
- А как быть со сдачей? - поинтересовался я, имея в виду свой, абсолютно пустой карман?!
-А ты оглянись кругом! - Посоветовал мне режиссер, - думаешь, здесь водятся руб-ли, и тем более - трешки?!
Действительно, эта деревня, как впрочем и остальные, которые мы успели ох-ватить, за один светлый день, имели очень бледный вид! Недавняя война, на-прочь выгребла - из них достаток, даже если там, он до этого был! И тем не ме-нее, всё помещение импровизированного театра, быстро заполнилось детьми, но вот я - оказался в шоке! И было от чего! Ведь девяносто процентов юных зри-телей, вместо денег - принесли продукты, как в твердом, так и жидком состоянии. На мой, отчаянный зов - явился , сам Фомин с нашим шофером, и приказал мне - брать все, что дают, а чтобы гора продуктов не мозолила чужие глаза - дяде Во-лоде была поставлена задача - по мере накопления съестного, тащить все в маши-ну, за исключением бутылок с самогоном, за которыми режиссер обещал являться - собственной персоной! Но, то ли я, то ли он, не уследили, и к моменту отъ-езда - водитель, уже лежал пластом, хотя, если судить по груде огрызков - рядом с его телом - он довольно старательно и честно пытался закусить.
Одним словом, к вечеру, мы обслужили еще два, очень похожих объекта, а у меня, все еще оставалось, с пол пачки билетов, что Фомина - явно не расстрои-ло. Он сам весело крутил баранку, а по дороге домой - остановился только раз, у городского ресторана, где мы сгрузили, большую часть своей добычи, в обмен на «чаевые», то бишь – деньги. Домой я явился с корзинкой, где деревенские коржи соседствовали с крутыми яйцами и клубнями крупной картошки, а так же с грецкими орехами и тремя рублями, моих первых в жизни - командиро-вочных.
Насколько наши актеры были профессиональны, по моему тогдашнему малолет-ству - судить не берусь, но ручаюсь, что дети в зале, постоянно находились в большом напряжении. Фомин, не имея специального образовании, интуитивно выходил на самые, авангардные решения и в этой связи, обожал светящиеся краски и другие спецэффекты.
Постарайтесь представить себе, как в сопровождении Лезгинки, медленно от-крывается занавес, и тут же, внезапно, наступает кромешная темнота! Один из актеров сдувает огонь с коротенькой свечки на дощечку с детской присыпкой, и она воспламенившись, вылетает горящим облачком со сцены прямо в зал, а двухметровый баянист - товарищ Безбородько , опускает тяжеленную палицу на самодельный, турецкий барабан и на сцене вдруг появляется трехглавый змей со страшным оскалом светящихся зубов. Все это длится секунды, но каков эф-фект! Не случайно же, наша уборщица, каждый раз проклинала свою долю, ко-гда после спектакля была вынуждена вымывать детскую, а возможно и роди-тельскую мочу.
Фомин называл такой сценический прием - сконцентрированным восприятием сказки; зрением, слухом и воображением ребенка, а я бы, к этому еще добавил – детское обаяние, так как стойкий запах нашего помещения, даже после тщатель-ного, круглосуточного проветривания, уж очень напоминал общественную уборную, на вокзале. Я сказал об этом режиссеру, а он мне в ответ.
-Пусть дети думают, что это пукнул змей, или Соловей - разбойник! От них все-го можно ожидать! А нам, другого помещения, все - равно не дадут! Ты знаешь, что здесь раньше было? Буфет при кинотеатре и море крыс… У нас им жрать нечего - вот и дохнут… Это, дорогой, не запах мочи, и поверь мне, так пахнут - только трупы!
Нас, внештатных, было всего двое, то есть я - тишайший, и очень колоритная женщина - мадам Бронфман, наша, приходящая модистка. Почему ее - все звали «мадам», по сей день не ведаю, так как все застал, уже готовым! Но это надо было слышать, как она торговалась с Фоминим, за каждое свое изделие!
- Я делаю, каждую выкройку, как на нормального человека, - возмущалась мадам Бронфман, свойственным, только ей, невообразимым, женским басом…
- Но значительно экономите на времени, материале и нитках… А вот деньги тре-буете, как за мой, новый, брючный костюм! – Парирует режиссер.
-Так за эти, ваши копейки, я должна вечерами портить глаза?!
-Работайте днем!
-У меня есть семья!
-И что? Я ей тоже должен?! Вот кстати, вчера ходил во Дворец Пионеров, - отчаянно врет Фомин, - там есть курсы, для девочек - «Кройки и шитья». Так что, Вакуленко нарисует, а они мне быстро сошьют!
-То есть вы мне отказываете в работе?!
-Каким это образом? Вы и так у нас - вне штата!
-А откуда тогда брали, на меня, деньги? - И мадам коварно прищурила глаза…
-Извините?! Какие деньги? ! Покажите мне ту ведомость, где прописана ваша фи-гура!
-Послушайте Фомин, вы случайно не еврей?!
-Случайно – нет! Но если впредь ты будешь портить мне нервы, то нашему гешеф-ту наступит полный конец! - И всю эту тираду Фомин выдал на чистейшем - идиш.
Так что, следующим утром я не мог не задать Вакуленко вопрос.
- Фомин - еврей?
-А хрен его знает! - Пожал плечами художник, - в отряде командовал взводом ев-реев …Это точно! Его взвод называли «Лютым». Уж больно злой подобрался там народ … Но лучше спроси Безбородько, тот с ним воевал почти три года…
-Безбородько - еврей?
- Да нет… Не каждый - еврей, кто был в партизанах…
Но я так и не решился завести с баянистом душевный разговор на эту тему, после того, как узнал по какой причине, в его музыкальном репертуаре, было всего лишь несколько, простеньких мелодий. Наш актер - Исаак Михайлович, как – то мне поведал, что Безбородько был минерном и в его руке, или рядом с ним , что - то такое взорвалось, и с тех пор у него - проблема с пальцами!
Была еще у нас, незаменимая тетя Фрида, которая умела говорить и петь дет-скими голосами, но передвигалась, только на костылях! По этому, перед спек-таклем , чтобы высвободить руки, она привязывала костыль к своему левому бедру и потому передвигалась характерными, мелкими скачками, а маленьким зрителям казалось, что это такая походка у куклы. Забирать ее, приезжал на телеге муж, могучий кузнец, на самодельном протезе… Женаты они были - еще до войны… Она работала учительницей, а он на кузне, в воинской части, где все упиралось в лошадиную тягу. Однажды ночью эта часть исчезла, а уже к вечеру явились немцы. Неизвестно, кто указал на их хату, но пришли новоиспеченные полицаи и за неимением собственного гетто, решили не рисковать и старший из них напра-вил винтовку на ногу кузнеца и выстрелил, по ходу комментируя свой посту-пок.
- Пока парень полежи, а чтобы твоя жидовка не сбежала, - ухмыльнулся он, - то я ее поставлю на постоянный якорь! - И он выстрелил дважды… Потом они ушли доложить в своем «подвиге», но когда вернулись с немцем - офицером - ха-та уже была пуста. Кузнец, несмотря на рану - вынес жену в ближайший ле-сок и они там скрывались, пока не встретили группу окруженцев во главе с Фоминым, который был из тех же мест и занимал какую – то должность в ми-лиции. Он явно опекал эту семью и всегда, к приходу кузнеца, что – то ему да-рил из продуктов, из своего личного резерва. Тот отнекивался. Называл Фомина - Семеном, но в конце концов уступал, когда наш режиссер начинал сердиться и говорил - это приказ!
Что же касается - Исаака Михайловича, который в прошлом был большим акте-ром и даже где – то играл самого Ленина, то он теперь специализировался, толь-ко на добрых, кукольных героях, и часто спорил с Фоминим, по части трак-товки их поведения, и кроме того, постоянно скандалил, требуя от актеров – хо-рошего, русского языка! Но Фомин, такого снобизма не понимал, и отстаивая свою позицию - спрашивал.
- С какой это стати, отрицательные герои должны выражаться, как наша интел-лигенция. Народ такого не поймет!
А старше всех , по возрасту, была Клавдия Ивановна Кузмина, которая так хорошо запомнила революцию, и в таких неприличных подробностях, что при упоминании о тех днях, сразу переходила на матросский мат! Ее, у нас прозва-ли - комиссаром , и она действительно состояла в партии и когда исчезала на не-сколько дней, то всегда ссылаясь на партийные поручения, которые Вакуленко называл - систематическим запоем! А, когда она являлась , в очередной раз, то Фомин, глядя на ее осунувшееся, посиневшее лицо, с откровенной издевкой спрашивал.
- Теперь понятно куда девался мой денатурат… У меня теперь - нечем примус заправить! Отрыгни мне, хотя бы с пол литра…
-Да пошел ты, - отвечала женщина, - доживаю, как умею! И у тебя взаймы не прошу! Если тебе нужна моя простуженная носоглотка, то даю тебе слово настояще-го партийца, что до получки никуда не исчезну.
- Но ты подставляешь наш коллектив! Звонили из райкома!
-И что он тебе сказал?
-Просил обратить внимание на твое аморальное поведение!
-А подробнее?
-Это все!
- Значит побоялся рассказать! Этот партийный сопляк пришел ко мне домой, в воспитательных целях… Так я скинула халат и спрашиваю, что я еще не отдала партии? Так он - мгновенно исчез… Как они мне все противны!
И тут, в их разговор вмешался Исаак Михайлович, и произнес свою тради-ционную, но очень вескую фразу.
- Ребята, вы уверены, что вас слышат только порядочные люди?! – И после этого - наступала тишина…
Исаак Михайлович знал о чем говорит. Еще до войны - он был осужден за близкие отношения с врагом народа, то есть, с собственной женой. И на вопрос, о связи с ней, как и всякий порядочный мужчина, все сразу подтвердил, чем зна-чительно облегчил задачу следователя. Но, прежде чем подписывать протокол, он попросил чекиста, указать в документе, что никогда жене не изменял и подтвер-дить это его печатью, то многоопытный чекист сразу заподозрил, что этот еврей над ним издевается и прямо, через стол, врезал ему кулаком по голове. Потом он налил в стакан воду и плеснул ею, Исааку Михайловичу, прямо в лицо.
- Так куда мне тебя, такого умного, девать, - спросил он, после томительной паузы, - в лагере не вытянешь… Может лучше - сразу под расстрельную подвести… Зато, мучиться не будешь! - Но так как подследственный, только пожал плечами, то он продолжил, - ну чего ты напрягся - шучу! Знаешь что?! Сдай мне парочку врагов народа, и я оформлю тебя, как своего осведомителя! Выйдешь на волю с чистой совестью…
-Я Ленина играл, - заметил на это, Исаак Михайлович, - и как - то неудобно клеве-тать на порядочных людей, а врагов, надо еще найти…
- Ну вспомни, поищи! Иначе пойдешь по той же статье, что и супруга… За связь с польской контрразведкой.
- Но мы не знаем польский…
-Это не обязательно! Они сами говорят по нашему… Ну если надумаешь , то со-общи любому дежурному!
Но отправка состоялась той же ночью… Зато реабилитация застряла, на десяти-летие, где-то по пути!
Остальных актеров - я плохо помню! Они входили в переменный состав, ко-торый часто менялся, в зависимости от количества действующих, в сказке, лиц. А порою, сам Фомин становился за ширмой, дабы сэкономить на оплате актера, привлеченного со стороны.
Вакуленко обычно - с нами не ездил. Он преподавал рисование в одной из го-родских школ. И к празднику первого мая, вообще отпросился от явки на де-монстрацию, так как у него, в школе, скопилось много работы. А в это время у Фомина родилась богатая идея - пойти на парад с нашими, новыми куклами! Дело в том, что для новой сказки , кроме той самой Бабы Яги, я вылепил не-имоверно пузатую Лень, с двумя заплывшими глазками и тремя большими под-бородками, а также тощую Ложь, с таким подлым и ехидным выражением лица, что Вакуленко, хлопнул меня по плечу и похвалил: «Что значит молодое вообра-жение! Похоже, что ты нащупал дорожку к профессии!» Возможно, так бы оно и случилось, если бы не то, первомайское шествие.
Надо ли говорить, что весь наш подвижной коллектив уместился в одной, па-радной шеренге. Фомин и я - шагали по краям и несли транспарант с надпи-сью - «Да здравствует великий праздник всех трудящихся на Земле». А осталь-ные держали куклы - на уровне груди, и только когда, мы вплотную подошли к трибуне и громкоговоритель оглушая, заорал - «Да здравствуют советские деятели культуры и искусства», они по взмаху левой руки Фомина, одновременно подня-ли куклы над головами. И все было бы ничего, если бы наша приходящая порт-ниха, мадам Бронфман , ни проявила свой первомайский энтузиазм в том, что прицепила каждой кукле на грудь по огромному, красному банту! И вполне , возможно, что все бы обошлось по - хорошему, если бы мы не попали в объектив местного фотокорреспондента!
Тем же вечером, у городского стенда , для газет , собралась большая толпа советских граждан, которые, которые позабыв об осторожности - довольно громко хохотали, чем привлекали к стенду, все новых прохожих! Дело в том, что там - на большой фотографии, выступал наш дядя Володя, которого уже заметно раз-везло от выпитого, и он, без всякого стеснения - демонстрировал, в широкой улыбке, свой огромный, беззубый рот, а на его вытянутой руке, удобно уст-роилась баба Яга с красным бантом и единственным, верхним зубом.
Я с друзьями, тоже посмеялся и даже похвастался своими изделиями, но когда мы возвращались, из парка обратно, этот снимок уже исчез! Революционная бди-тельность не заставила себя ждать!
А на неделе явилась комиссия . Кто – то углядел в нас, и особо в несчастном дяде Володе - идеологических диверсантов. Но Фомин стал за него горой! В конце концов сошлись на том, что если бы не выбитые зубы, то ассоциация у граждан, была бы совсем другой, и тут же решили направить водителя к стоматологу, и как заслуженного орденоносца, за счет учреждения. А вот меня, как внештатную еди-ницу, было приказано - срочно удалить из коллектива. А дальше была армия, где юмор таки был, но совсем уже - другого порядка!
Tags: Блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments