А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

Не в обиду будет сказанно.... Часть 2.

Не в обиду будет сказано… Часть 2.

Гаврилова; У вас самой есть социальная повестка дня? В чем она состоит?

Ливни: Я считаю, что министерство юстиции, которое я два года возглавляла – это социальное министерство. Закон о гиюре и гражданских браках – это социальные темы. Кроме того, бесплатная юридическая помощь и общественная защита тоже социальные темы. Например, я предоставила бесплатную юридическую помощь людям, пережившим Катастрофу. Права инвалидов тоже находятся в ведении министерства юстиции. Мало того, на посту министра я также занималась квартирными вопросами и ограничением права на собственность, поскольку в свете достаточно невыносимой ситуации с жильем я сочла необходимым предпринять шаги по регулированию квартплаты и качества жилья.

(Законы о гиюре и гражданских браках, как были, так и остались мечтой, как впрочем, и права для инвалидов. Бесплатная юридическая помощь и до Ливни была положена всем неимущим людям, а ей, как политику, должно быть стыдно, что к ним относится и категория людей, переживших Катастрофу.   И почему осталось незамеченными усилия Ливни по урегулированию квартплаты и качества жилья? - А.Ш..)

Ливни: Я не социалист, однако, в отличие от Нетаниягу, я не верю в "невидимую руку", которая сделает так, что деньги в конечном итоге попадут ко всем, если мы не будем вмешиваться. Я верю в то, что государство должно обеспечивать базовые нужды, если с этим не справляется рынок. Например, на посту министра абсорбции я поняла, что одной из основных проблем для репатриантов является изучение иврита, поскольку в ульпанах от министерства просвещения не всегда хватало мест и учителей, в ожидании открытия новой группы люди устраивались на работу, а потом так и не шли учить иврит, опасаясь ее потерять. Я предложила Нетаниягу, который в то время был министром финансов, давать каждому репатрианту ваучер, чтобы тот мог выбрать любые курсы иврита, у которых есть лицензия. На это Нетаниягу сказал, что не считает нужным выдавать какие-то лицензии и контролировать качество курсов иврита, потому что "максимум, они будут говорить на иврите со "шгиим" ("ошибками", правильно – "шгийот" – прим.ред.). Он был уверен, что это отличная шутка.

(По части ульпанов я тоже эксперт. Это было летом девяностого. Преподавательница знала только иврит и почему – то начала обучать нас поведению в ресторане: как позвать официанта, как заказать блюдо, как попросить счет, Курсы были вечерними, а потому весь день я искал работу. Любую, не по профессии. Так что, прежде всего мне надо было знать, как говорить с работодателем, с квартирным хозяином, в банке, а также ознакомиться с законами   о труде. А когда я нашел первую работу, где оплата была почасовая (аж 6 шекелей в час) я был счастлив, когда хозяин, имея срочные заказы - оставлял нас после работы. Причем, даже на сварке, нам не давали ни обувь, ни спецодежду. И я не успевал залечивать ожоги… Да что там ожоги, по сравнению с унижением! Вот если бы тогда, к нам пожаловал, хоть кто – то от юстиции… Но похоже, что их ждут до сих пор! - А.Ш.)   

Гаврилова: Вы упомянули о своей верности учению Жаботинского, однако недавно выступали на вечере памяти его идеологического противника – Берла Каценельсона. Как вы там оказались?

Ливни: Знаете, когда мне было шесть лет и еще не было мобильных телефонов, каждый ребенок должен был знать свой адрес на тот случай, если потеряется. И я должна была говорить так: "Я живу на улице Каценельсона, но с "куф", а не с "каф", имени Ицхака Каценельсона, а не Берла Каценельсона". Представьте, что шестилетняя девочка должна была выучить все эти тонкости. Поэтому мне, конечно, было тяжело прийти на это мероприятие. У меня дома до сих пор стоят книги Жаботинского, я до сих пор верю в его мировоззрение. Кстати, он был настоящим либералом и верил, что гражданин должен быть в центре внимания. Он также верил в то, что государство должно обеспечивать своих граждан продуктами питания, жильем, одеждой, медициной и образованием. Конечно, он не был социалистом и между ним и Каценельсоном были серьезные разногласия. Однако они оба были сионистами, а сейчас сионизм стоит перед серьезной угрозой, которая исходит от людей, мечтающих превратить Израиль в религиозное, радикальное государство. И я считаю правильным, чтобы сионистские движения объединились против этой угрозы.

(Но ведь это Бен – Гурион   предоставил особые права   двум общинам, евреям - ультраортодоксам и арабам, а все остальные меньшинства в Израиле - живут и не тужат в рамках общего закона. И бывшему   министру юстиции, как - то неудобно объяснять азы - в чем суть настоящей демократии. Но, если она сама, ни разу не поставила вопрос ребром - о ликвидации всех статус –кво, то причем здесь разногласия между Жаботинским и Кацнельсоном.

К тому же угроза сионизму исходит не от людей, которые открыто, не признают право на существование еврейского государства, но охотно пользуются его благами. Они на виду, и надо только поставить их на место. Либо полноценное гражданство, либо только право на жительство, без   государственного обеспечения. Гнать еврея из страны нельзя, но еще преступнее - способствовать паразитизму. Ни одна экономика - такое не выдержит и однажды рухнет. Так зачем это ждать?!

А настоящую опасность   для Израиля представляют другие, которые называют себя сионистами, а действуют в интересах арабов, которые претендуют на нашу Родину, в то время, как у них есть своя. Так, где здесь логика и добрая воля? - А.Ш.)

Гаврилова: Вы называете союз партий "Авода" и "А-Тнуа" "сионистским лагерем", чем вызываете сильное недовольство правого блока, который утверждает, что это – предвыборный трюк. Почему вы считаете себя вправе узурпировать звание сионистов?

Мы ни в коем случае не узурпируем право называть себя сионистами. Вообще если и есть что-то, что вызывает во мне сильнейшее раздражение и гнев – то это то, что некая группа людей имеет наглость считать своей собственностью ценности, которые принадлежали моим родителям, принадлежат мне и будут принадлежать моим детям. Я говорю о еврействе, национальной идее, Эрец-Исраэль, сионизме и патриотизме. "Ликуд" и "Байт Иегуди" не больше евреи или сионисты, чем я. И Эрец-Исраэль им не дороже, чем мне. Но для меня еврейство не имеет ничего общего с радикализмом. А вот то, как они представляют для себя сионизм, для меня сионизмом не является.

(Сионизм, отнюдь,   не семейная традиция и даже не идеология. Это элементарная потребность каждого человека, в своем национальном доме,   и еврей не исключение. Что же касается радикализма, то правые делают то же   самое, что и родители Ципи, в свое время, то есть отстаивают с оружием в руках свое право жить на земле своих предков. И если иудею, арабский иммигрант запрещает жить в Иудее, и   при этом получает поддержку от целой когорты евреев, то поневоле возникает вопрос: «Что в основе этой неестественной любви» - толи шкурный расчет, толи «Стокгольмский синдром», толи безответственное политиканство, толи   дурная наследственность.

Израиль удивительная страна. Здесь никто не ратует за патриотизм… Его подменяет здравый смысл. Если ты здесь родился, или приехал, но остался, то у тебя с каждым евреем в стране - общая судьба, В этом главное   преимущество, а точнее мотивация наших солдат! Мы здесь, кроме как себе, никому больше не нужны - ни Западу ни Востоку и даже Всевышнему, судя по тому, что творится у нас, и вокруг нас. Значит надо жить по законам природы. Либо ты уничтожил хищника, либо он тебя! Ну а того, который приучает хищника к человеческому мясу - уничтожать надо первым. То есть, сначала идеолога, а только потом - боевика. А у нас наоборот! Торжествует глупость! Мы из идеолога вражды - делаем партнера! – А.Ш.)

Я пришла в политику в 95-м, спустя несколько недель после убийства Рабина. Я пришла из дома сторонников единой Эрец-Исраэль. Мы и наши друзья обвиняли "лагерь мира" в том, что те недостаточно любят эту землю и готовы ее отдать, а они обвиняли нас в том, что мы разжигаем войну. Поэтому я и пошла в политику. Я помню, как отец впервые возил меня в Пещеру Праотцев (в Хевроне) и в сектор Газы. Я люблю эту землю и эти места, но понимаю, что нам нужно мирное соглашение, чтобы сохранить Израиль еврейским и демократическим государством. И, в отличие от "левых", не считаю, что на Ближнем Востоке может быстро наступить новая и прекрасная эра. Я убеждена, что данный момент и является основным на этих выборах. И не стоит рассказывать, что "безопасность обеспечит только тот, кто в ней понимает". То, что в Гааге будут судить наших офицеров, – безопасностью назвать нельзя.


Tags: Блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments