А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

Одинокий мститель. Часть 2.

Одинокий мститель.  Часть 2.
Начался грабеж.
Когда подводы были нагружены доверху материей, обувью и прочей добычей, Саломыга отправился на квартиру Голуба и, уже возвращаясь в дом, услыхал дикий крик.
Паляныця, предоставив своим потрошить магазин, вошел в комнату. Обведя троих своими зеленоватыми рысьими глазами, сказал, обращаясь к старикам:
— Убирайтесь!
Ни отец, ни мать не трогались. Паляныця шагнул вперед и медленно потянул из ножен саблю.
— Мама! — раздирающе крикнула дочь. Этот крик и услышал Саломыга.
Паляныця обернулся к подоспевшим товарищам и бросил коротко:
— Вышвырните их! — Он указал на стариков, и когда тех с силой вытолкнули за дверь, Паляныця сказал подошедшему Саломыге: — Ты постой здесь за дверью, а я с девочкой поговорю кое о чем.
Когда старик Пейсах кинулся на крик к двери, тяжелый удар в грудь отбросил его к стене. Старик задохнулся от боли, но тогда в Саломыгу волчицей вцепилась вечно тихая старая Тойба:
— Ой, пустите, что вы делаете?
Она рвалась к двери, и Саломыга не мог оторвать ее судорожно вцепившиеся в жупан старческие пальцы.
Опомнившийся Пейсах бросился к ней на помощь:
— Пустите, пустите!.. О, моя дочь!
Они вдвоем оттолкнули Саломыгу от двери. Он злобно рванул из-за пояса наган и ударил кованой рукояткой по седой голове старика. Пейсах молча упал.
А из комнаты рвался крик Ривы.
Когда выволокли на улицу обезумевшую Тойбу, улица огласилась нечеловеческими криками и мольбами о помощи.
Крики в доме прекратились.
Выйдя из комнаты, Паляныця, не глядя на Саломыгу, взявшегося уже за ручку двери, остановил его:
— Не ходи — задохлась: я ее немного подушкой прикрыл. — И, шагнув через труп Пейсаха, вступил в темную густую жижу…
А в городе уже шел разгром. Вспыхивали короткие волчьи схватки среди не поделивших добычу громил, кое-где взметывались выхваченные сабли. И почти всюду шел мордобой.
Из пивной выкатывали на мостовую дубовые десятиведерные бочки.
Потом ползли по домам.
Никто не оказывал сопротивления. Рыскали по комнатушкам, бегло шарили по углам и уходили навьюченные, оставив сзади взрыхленные груды тряпья и пуха распоротых подушек и перин. В первый день было лишь две жертвы: Рива и ее отец, но надвигавшаяся ночь несла с собой неотвратимую гибель.
К вечеру вся разношерстная шакалья стая перепилась досиня. Замутневшие от угара петлюровцы ждали ночи.
Темнота развязала руки. В черной темени легче раздавить человека: даже шакал и тот любит ночь, а ведь и он нападает только на обреченных.
Многим не забыть этих страшных двух ночей и трех дней. Сколько исковерканных, разорванных жизней, сколько юных голов, поседевших в эти кровавые часы, сколько пролито слез, и кто знает, были ли счастливее те, что остались жить с опустевшей душой, с нечеловеческой мукой о несмываемом позоре и издевательствах, с тоской, которую не передать, с тоской о невозвратно погибших близких. Безучастные ко всему, лежали по узким переулкам, судорожно запрокинув руки, юные девичьи тела — истерзанные, замученные, согнутые…"
Петлюровские погромы начались осенью 1917 года и продолжались до 1921 года, после того, как Петлюра бежал сначала в Польшу, а затем в Париж. Всего за годы его правления было произведено свыше 2000 погромов в 700 еврейских общинах. По данным Красного Креста, в этих погромах было убито не менее 50.000 евреев (не считая изнасилованных и искалеченных). По данным еврейских организация — 100.000, но не исключено, что на самом деле их было намного больше.
Шулем-Шмил Шварцбард был одним из тех, кто пытался противостоять погромщикам, независимо от того, какую форму они носили.
Он родился в 1886 году в Измаиле в "субботу утешения" — первую субботу после траурного дня 9 Ава, в бедной еврейской семье, уже успевшей потерять двух детей и теперь молившей Господа о чуде. Его отец несколько раз пытался завести собственное дело, но каждый раз его то грабили, то все имущество гибло в огне пожара. Еще ребенком он потерял мать, и по окончании хедера отец отдал мальчика на пять лет в ученики часовщику.
Условия ученичества были известны: три года Шулем-Шмил должен был прислуживать по дому за похлебку, а оставшиеся два мастер должен был учить его своему делу. Но на самом деле часовщик продержал Шулема-Шмила в прислуге больше четырех лет, и лишь когда до конца пятилетнего срока оставалось несколько месяцев, стал его "кое-чему учить". Но у подростка оказался необычайно острый ум, он все схватывал буквально на лету, и за эти месяцы сумел вникнуть во все тайны ремесла часовых дел мастера.
Сразу по окончании учебы Шварцбард перебрался в местечко Крутое близ Балты и открыл там свою часовую мастерскую. Вскоре он приобщился к занятиям кружка социалистов, затем стал одним из его руководителей, а после того, как за ним была установлена слежка, перебрался в Балту.
Когда в 1905 году по Балте поползли слухи о готовящемся погроме, Шулем-Шмил стал организовывать из местной молодежи отряд еврейской самообороны. В итоге полиция обвинила в противоправных действиях не погромщиков, а бойцов этого отряда, и почти все они были арестованы. Шварцбард был единственным, кому удалось сбежать из-под ареста, кружным путем он сумел добраться до Вены. Правда, только для того, чтобы вскоре оказаться здесь в тюрьме: желая помочь обретающимся в Вене соратникам, он решил совершить "экс" — "экспроприацию экспроприаторов", а проще говоря, ограбление банка.
Tags: Блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments