А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

Categories:

В Европе все крутили пальцем у виска...

Блокнот Альберта Шамеса.

(Это типичная, трудная судьба очередного, талантливого человека, которого, по своему, «пригрело» СССР. — А.Ш.)

В Европе все крутили пальцем у виска …

2019 » Декабрь » 7

В Европе все крутили пальцем у виска, когда он показывал свои расчёты полёта на Луну. Тогда Ари Штернфельд уехал в СССР, но попал в жернова «Большого террора». О нём вспомнили, только когда его, вместе с Гагариным, объявили пионером космонавтики.

Ари Абрамович Штернфельд родился 15 мая 1905 года в польском городе Серадзе – неподалеку от Лодзи. Он был четвертым ребенком и единственным сыном в семье мелкого торговца Абрама Штернфельда, а среди предков его был выдающийся еврейский философ, врач и астроном Моше Маймонид, живший в XII веке. Размышлять о космосе — полюбил и маленький Ари. Как вспоминал он сам, мысли о полете на Луну появились у него еще в детстве, во время ежемесячного чтения отцом молитвы «Освящения луны – Кидушлевана». Подолгу смотря на луну, мальчик думал: а почему, собственно, ее нельзя коснуться, так ли она недосягаема? Ведь можно же как-то, наверное, до нее долететь?

Тем временем родители, мечтая, чтобы сын стал раввином, отдали его в хедер постигать Тору и Талмуд. К всеобщему разочарованию, особого рвения к изучению священных текстов Ари не проявлял, так что после переезда в Лодзь продолжил получать образование уже в еврейской гимназии. И сразу стал одним из лучших учеников по физике, математике и философии.

Вскоре Ари познакомился с теорией относительности Альберта Эйнштейна и даже написал ему письмо с многочисленными вопросами. Великий физик не поленился прислать ответ – но, как признавался сам Штернфельд, он тогда все равно ничего не понял из обстоятельного письма Эйнштейна. Однако в будущем именно Штернфельд применил теорию относительности для анализа межзвёздных полётов с целью повышения точности траекторных расчётов.

Окончив гимназию в 1923-м, Ари поступил было в Ягеллонский университет в Кракове, но, не закончив и первого курса, решил переехать во Францию. Через три года, совмещая учебу с работой разнорабочим на заводе Renault, Ари получил диплом инженера-механика в Институте электротехники при университете города Нанси в Лотарингии. Все эти годы он не переставал размышлять о полетах в космос, скрупулезно записывая все расчеты на бумагу. «Мои коллеги, замечая схемы, которые я чертилв перерывах между лекциями, считали меня неизлечимым фантастом, – вспоминал Штернфельд.

– В те годы перелёт через Атлантический океан был сенсацией, а тут какой-то одержимый доказывал реальную возможность овладения Вселенной».

В 1928 году Штернфельд поступил в докторантуру Сорбонны для работы над диссертацией о проблемах космических полётов. Информацию ему пришлось собирать буквально по крупицам. Одним из немногих ценных источников были работы Циолковского, и чтобы лучше в них разобраться, Ари выучил русский язык и – опять же – написал великому изобретателю. Они переписывались вплоть до самой смерти Циолковского. Через три года Штернфельд закончил диссертацию, но внезапно все его научные наставники отказались допускать работу до защиты – боялись стать посмешищем в глазах коллег «из-за темы, далекой от реальности».

Штернфельд ушел из докторантуры и продолжил изыскания сам – благо, денег на это ему хватало. К тому времени он уже слыл гениальным ученым, запатентовавшим ряд изобретений – от автомата для производства искусственного жемчуга до робота, повторяющего движения человека. Сам Ари впоследствии признался, что занимался всем этим, только чтобы иметь доступ к технике, необходимой для его расчетов о космосе.

Заказы приходили и из-за границы. К примеру, в 1932 году Ари пригласили в СССР для создания робота-андроида, который мог бы выполнять разные опасные для человека действия. Вернувшись, Штернфельд засел в доме своих родителей в Лодзи, отказываясь от всех коммерческих предложений. К декабрю 1933-го его монография Initiation a la Cosmonautique – «Введение в космонавтику» – на 500 страницах была готова. В работе он первым ввел в научный обиход такие понятия, как космонавтика, космодромы, первая космическая скорость – причем с расчетом ее стартового значения.

Почти сразу после он зачитал основные идеи своей работы в Астрономической обсерватории Варшавского университета. Но вместо аплодисментов услышал лишь пожелания попробовать себя в качестве писателя-фантаста. Не нашлось и издателей, взявшихся бы опубликовать его работу. Ари стало понятно, что о покорении космоса в Польше нечего и думать. Тогда он выслал две свои работы во Францию. Там монографию изучили Нобелевский лауреат по физике Жан Перрен и директор парижской обсерватории Эрнест Экслангон. Через несколько месяцев, в мае 1934 года, Ари Штернфельда пригласили для доклада в Париж. В тот день в аудитории Сорбонны присутствовали и те, кто тремя годами раньше отказал Ари в защите диссертации. Реакция их, впрочем, была совсем другой – Штернфельду тут же присудили Международную премию по астронавтике.

Следом посыпались многочисленные предложения продолжить работу в лучших университетах мира, но Ари Штернфельд уехал в Советский Союз. Это решение, по большей части, принадлежало его жене Густаве Эрлих – она была секретарем польского отделения французской компартии. Однако и Штернфельд был уверен, что именно ученые СССР первыми осуществят мечту человечества и полетят к звёздам.

Поначалу дела шли неплохо. Приехав в Москву в 35-м, супруги получили советское гражданство. Ари Абрамович устроился в Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ), работая с такими энтузиастами покорения космического пространства, как Иван Клейменов, Михаил Тихонравов, Сергей Королев, Валентин Глушко и Георгий Лангемак. Последним, кстати, и была переведена на русский язык рукопись Штернфельда «Введение в космонавтику» – ее впервые издали в Москве в 1937-м на фоне «Большого террора».

Клейменов и Лангемак вскоре были арестованы и расстреляны, Глушко и Королев – осуждены и сосланы в лагеря. Ничего не понимавший Штернфельд был вызван в отдел кадров – там ему предложили написать заявление об увольнении по собственному желанию. Его не тронули – вот только и к работе, по освоению космоса, больше никогда не привлекали. Так, всю оставшуюся жизнь — он трудился в одиночку.

Когда Германия напала на СССР, он рвался на фронт: все его родственники погибли от рук фашистов в Польше. Его не пустили – эвакуировали на Урал, где Ари Абрамович преподавал в металлургическом техникуме. Вернувшись в Москву в 44-м, он продолжил заниматься космосом, публикуя свои статьи в научно-популярных изданиях. В 1949 году вышла в свет его книга «Полёт в мировое пространство», а в 1956 году, за год до запуска первого спутника, – «Искусственные спутники Земли».

Последняя работа вскоре была издана в 18 странах мира. Штернфельда засыпали письмами из-за рубежа – приглашали читать доклады, но он был «невыездным». В 1962-м вместе с Юрием Гагариным он был удостоен Международной премии Галабера по астронавтике. Но если первый космонавт получал ее в Париже, то Ари Абрамовича во Францию не пустили. Чтобы вручить награду пионеру космонавтики, труды которого ценились во всем мире, в Москву приехал сам учредитель премии.

После этого не замечать вклада Штернфельда в развитие космонавтики было уже невозможно. В 1965 году Академия наук СССР присудила ему учёную степень доктора наук без защиты диссертации. При этом на работу по-прежнему никуда не приглашали – семья жила лишь на гонорары от изданий. В 74-м вышло второе издание «Введения в космонавтику». Книга стала учебником для всех покорителей космоса, остается она актуальной и сейчас.

Активно применяются и его расчеты движения ракет в космическом пространстве – когда к планетам нужно лететь не по короткой прямой, а по биэллиптической траектории с первоначальным удалением от центра притяжения, что является наиболее экономичным для непилотируемых аппаратов. Такие траектории были названы «штернфельдовскими». Они же изображены на памятнике, установленном на могиле выдающегося ученого, который умер в Москве в июле 1980 года.

(Но, что мешало советской власти дать Штернфельду работу- в той отрасли, которую СССР, по сути, начинал с нуля?! Там требовались специалисты — практики и теоретики, а ведь Штернфельд — был и тем и другим?! Но, ему не позволили, даже делиться со студентами — своим знанием и опытом. А ведь, сразу после смерти Сталина, немало было ученных, освобожденных из лагерей и реабилитированных, в том числе и Сергей Королев, которому доверили руководить — его любимым делом, которым был увлечен и Штернфельд! Так что помешало Сергею Королеву встретиться Штернфельдом в своем конструкторском бюро?! Какая и чья злая логика их развела в этом благородном деле?! — А.Ш.)

Tags: Блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments