А.Шамес (a_r_on) wrote,
А.Шамес
a_r_on

Category:

Площадь имени жены


Площадь имени жены


Блокнот  Альберта  Шамеса

(Прислано  из  США  от  друзей —  к  нам  в  Израиль.  И это же  надо?!  Я  здесь  живу,  но не  знал  подробно  о  создателе  города  Тель — Авива.  Вот  и  делюсь  с  вами,  авось  тоже  удивитесь… — А.Ш.)

Subject: Площадь имени жены



>  Как офицер влюбился в девочку и ждал свадьбы 10 лет 

>

> Меир Дизенгоф (1861-1936), основатель и первый мэр Тель-Авива, которого часто называли «хозяином города», вряд ли нуждается в особом представлении. Но вот о том, что, кроме хозяина, у Тель-Авива была еще и хозяйка — сегодня помнят немногие. А, между тем, история этой женщины заслуживает того, чтобы ее рассказали…

>

> Жизнь Меира Янкелевича или, если угодно, Михаила Яковлевича Дизенгофа – это вообще сюжет для романа, такого же авантюрного и безумного, как и город, который он создал. Уроженец бессарабского местечка Акимовичи, сын владельца небольшой кожевенной фабрики, он после переезда с родителями в Кишинев сумел сдать экзамены экстерном на аттестат зрелости, поступил на службу в царскую армию и – невиданное дело для еврея! – в 20 лет стал офицером и в этом качестве оказался в 1881 году в Житомире.

>

> Здесь он в силу самой противоречивости своей натуры сделал два несовместимых друг с другом шага, во многом определивших его дальнейшую судьбу. Во-первых, стал членом кружка «Народная воля» и занялся революционной деятельностью. А во-вторых, сдружился с городским раввином Шломо Бренером. А у Житомирского раввина, само собой, была дочка. Правда, звали ее не Ента, а Зина, но дальше все похоже: она была «такая тонкая, как шелковая лента; такая нежная, как севрская посуда; такая умная, как целый том Талмуда». Читатель уже догадался, что произошло дальше: Меир и Зина (она же в ивритском произношении Цина) полюбили друг друга.

> Но стоп, читатель!

>

> Если Меиру-Мише Дизенгофу шел в то время 22-й год, то Зине было… только 11. И если бы между ними что-нибудь в то время произошло, то в наши дни это бы назвали педофилией. Да и тогда, понятное дело, столь ранняя любовь совсем не одобрялась.

>

> Может быть, именно для того, чтобы сублимировать возникшее у него противоестественное чувство к ребенку, наш Михаил Яковлевич оставляет службу и спешно уезжает в Одессу, чтобы целиком отдать себя революции. Последствия не заставляют себя долго ждать: в 1885 году его арестовывают.

>

> В тюрьме с ним происходит душевный переворот, который происходил затем со многими евреями: теперь он видит свое жизненное предназначение в служении еврейскому народу. И в 1886 году, сразу после освобождения, едет в Кишинев, где основывает местное отделение общества «Ховевей Цион» («Возлюбившие Сион»). Но по пути как бы ненароком заглядывает в Житомир, в дом рава Бренера, и снова сталкивается с Зиной. Теперь ей уже 15, она чудо как хороша, и Меир ей явно нравится…

>

> Но он снова одергивает себя: нет, еще не время. Не время.

>

> Затем Меир уезжает в Париж – учится в Сорбонне на инженера-химика, а затем проходит стажировку на стекольном заводе. В 1891 году он возвращается в Россию и снова появляется в Житомире. На этот раз ему удается объясниться с уже вполне взрослой Зиной-Хаей. Он делает ей предложение, но раввина Шломо Бренера такой брак дочери, похоже, явно не устраивает. Влюбленным надо бы договориться, как им действовать дальше, но тут Меир уезжает в Палестину: барон Ротшильд пригласил его стать директором завода по производству бутылок для разлива вина с его виноделен.

>

> Так Меир Дизенгоф появляется в Тантуре и буквально с нуля создает стекольный завод. Он как-то с ходу, мгновенно овладевает арабским языком и становится своим среди местных арабов – что значительно облегчает ему работу по налаживанию производства. В числе его близких друзей оказывается и местный шейх, а арабы, однажды заглянув в его лабораторию, начинают называть его не иначе, как доктор – у кого же еще, как не у доктора может оказаться столько склянок с разными жидкостями и порошками.

>

> Поэтому, когда у шейха заболела единственная и любимая дочь Фатима, он обратился с мольбой к Дизенгофу с просьбой ее вылечить. Что именно сделал с девушкой Михаил Яковлевич неизвестно, но спустя несколько дней она и в самом деле пошла на поправку – может быть, просто благодаря молодости.

>

> Но еще через пару недель Фатима призналась отцу, что без памяти влюбилась в еврейского «доктора». Шейх, как уже было сказано, безумно любил дочь, а потому вызвал Дизенгофа и сказал, что готов ради Фатимы на все – в том числе, на то, что объявить его своим зятем и наследником своего огромного состояния. Дизенгоф любезно поблагодарил друга за это предложение, но ответил, что у него уже есть невеста в России, а у них, евреев, не принято иметь двух жен.

>

>

> Зина и Меир Дизенгоф

>

> В это самое время Зина-Хая и в самом деле спешила к любимому (с разрешения или без разрешения отца — история умалчивает, но, скорее всего, верно последнее), и в 1893 году влюбленные встретились в Александрии, где тут же встали под хупу. Так что в Палестину Дизенгоф вернулся женатым человеком. Более того – его молодая жена ждала ребенка!

>

> Дела между тем у директора стекольного завода дела шли хуже некуда. Тантурский песок не подходил для производства бутылок. Из-за его социалистических убеждений у него крайне напряглись отношения с бароном Рошильдом, обвинявшим его в сговоре с рабочими. А вскоре, вдобавок к прочим бедам, началась эпидемия малярии.

>

> Но самое страшное заключалось в том, что малярией заболела и его Зина. Это на пятом месяце беременности! По совету врачей Дизенгоф увозит жену в Париж – под наблюдение тамошних специалистов. В 1894 году Зина рожает девочку, но ребенок заражен вирусом малярии и спустя два месяца умирает. А затем врачи объявляют супругам Дизенгоф страшный вердикт: вирус сказался на фертильной функции роженицы, и у них больше не будет детей.

>

> Сраженный этим известием Дизенгоф возвращается в Эрец-Исраэль. Он решает заглянуть в гости к своему другу-шейху и не узнает его: кажется, что тот за это время постарел на все десять лет. Шейх рассказывает ему, что вскоре после его отказа взять Фатиму в жены, она снова заболела и умерла – вероятнее всего, зачахла от неразделенной любви, и теперь жизнь потеряла для него всякий смысл.

>

> Отношения с Ротшильдом, который видит в Дизенгофе виновника закрытия стекольного завода и тайного коммуниста, напрягаются до предела, так что Зина и Меир вынуждены уехать, точнее, бежать из Палестины в Одессу.

>

> Здесь Дизенгоф начинает заниматься коммерцией, а Зина-Хая превращает их дом в самый известный салон в городе: здесь собирается весь цвет одесской еврейской интеллигенции, включая поэта Хаима-Нахмана Бялика, историка Семена Дубнова, Ахад ха-Ама, Хаима Равницкого – всех и не перечислишь.

>

> К этому времени Герцль уже написал свой «Альтнойланд» и развернул знамя политического сионизма, и имя Дизенгофа значится в списке делегатов 5-ого и 6-ого Сионистских конгрессов. На последнем он оказывается в числе решительных противников плана создания еврейского государства в Уганде вместо Палестины, но еще до этого, в 1904 году, создает общество «Геула» для покупки земли и капиталовложений в Эрец-Исраэль.

>

> В 1905 году Дизенгофы возвращаются в Израиль, а в 1909 году основывают вместе с друзьями недалеко от Яффо поселок Ахузат-Байт – будущий Тель-Авив. Меир Дизенгоф избирается главой поселкового совета. Затем, после начала Первой мировой войны, когда турки выселяют всех жителей нового города, он возглавляет эмиграционный комитет, а в 1918 году возвращается в Тель-Авив и устраивает торжественную встречу английскому генералу Алленби и называет в его честь одну из главных улиц города.

>

>

> Дом семьи Дизенгоф, а также памятник основателю Тель-Авива на коне

>

> С этого времени (официально с 1921 года) и вплоть до конца жизни Меир Дизенгоф становится бессменным мэром Тель-Авива и превращает его в самый быстроразвивающийся город страны. Он привлекает в Тель-Авив лучших немецких архитекторов, делает его мировой столицей стиля баухауз, развивает инфраструктуру города, создает в нем порт и железную дорогу.

> Но если своим внешним обликом Тель-Авив обязан Меиру Дизенгофу, то самим духом и характером именно Зине. Точнее, теперь уже Цине.

>

> Именно Цина Дизенгоф мечтала сделать Тель-Авив центром новой еврейской культуры – и эта мечта в итоге воплотилась в жизнь. Именно она уговорила поселиться здесь почти всю еврейскую богему тех лет, способствовала созданию ряда знаменитых тель-авивских кафе, а дом Дизенгофов на проспекте Ротшильда был, как и до того в Одессе, самым модным светским салоном во всей подмандатной Палестине.

>

> Попутно она занималась развитием городского образования, и она же убедила актеров еврейского театра «Габима» (одним из создателей которого был Е. Вахтангов) не возвращаться с гастролей в Россию, а остаться в Тель-Авиве. В 1928 году великий актер и режиссер Алексей Дикий ставит здесь на иврите спектакли «Золотоискатели» и «Корона Давида» – и с этого начинается история главного театра Израиля. Думается, теперь читатель понял, почему эту женщину называли «хозяйкой города».

>

> В 1930 году Цина Дизенгоф умирает, и в ее похоронах принимают участие тысячи людей. Смерть жены становится для Меира Дизенгофа страшным ударом. Ради увековечивания ее имени он объявляет, что передает их дом в дар городу в качестве Музея искусств, а сам перебирается в две комнаты на верхнем этаже, где и живет до самой смерти в 1936 году. В 1948 году именно в этом доме была зачитана Декларация Независимости Израиля, а сейчас в нем расположен музей города.

>

>

> Площадь Дизенгоф

>

> Кстати, немногие знают и о том, что самая знаменитая площадь Тель-Авива – площадь Дизенгоф на одноименной улице – названа именно в честь Цины, а не Меира Дизенгофа.

Источник <https://www.012mail.net/uwc/webmail/popup.html?nopop>

Tags: Блог Альберта Шамеса
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments