Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Артур Эшкин


В США 29 сент 2020г  на 99 году жизни умер Артур Эшкин. Это благодаря его оптическому пинцету стала возможна коррекция зрения, а заодно и молекулярные исследования. Два года назад они принесли ему Нобелевскую премию по физике.

----------------------

08.10.2018

https://jewish.ru/ru/events/world/187451/

Нобелевскую премию по физике присудили 96-летнему Артуру Эшкину – он создал революционный оптический пинцет. На новость о победе самый «взрослый» лауреат за всю историю премии отреагировал сухо: «Нет времени на вас – работать нужно». Говорят, обижается: ждал премию еще 20 лет назад.

Сегодня завершилась ежегодная «нобелевская неделя» – был назван лауреат экономических наук. Если вы вдруг не знаете: основатель премии Альфред Нобель не предполагал, что средства из его фонда будут вручаться выдающимся экономистам. Сам он хотел поддерживать ученых только в пяти научных областях: физика, химия, физиология и медицина, литература и содействие установлению мира во всем мире. Впрочем, Нобель не то чтобы слишком долго прорабатывал идею своей будущей премии. Прочитав в 1888 году случайный некролог на самого себя – умер его брат Людвиг, но журналисты не разобрались, – Нобель пришел в ужас. Заголовок гласил: «Торговец смертью мертв». Опасаясь, как бы человечество действительно не запомнило его только как «отца динамита», заработавшего свое состояние на продаже оружия, Нобель изменил свое завещание. «Всё моё движимое и недвижимое имущество должно быть обращено моими душеприказчиками в ликвидные ценности, а собранный таким образом капитал помещён в надёжный банк, – писал Нобель “на радость” родственникам, ожидавшим наследства. – Доходы от вложений должны принадлежать фонду, который будет ежегодно распределять их в виде премий тем, кто в течение предыдущего года принёс наибольшую пользу человечеству…»

Экономика в завещании не упоминалась – премию за нее ввели лишь в 1969 году, – однако там было прописано, что премия может быть присуждена максимум троим ученым одновременно, а денежное вознаграждение могут распределить между ними поровну либо разделить на половину и две четверти. С Нобелевской премией по физике в этом году так и получилось – за открытия, которые произвели «революцию в лазерной физике», ее присудили сразу троим ученым: американцу Артуру Эшкину, французу Жерару Муру и канадке Донне Стрикленд. Расскажем подробнее про Эшкина сразу по нескольким причинам. Во-первых, разработанную им технологию оптического пинцета назвали воплощением в жизнь давней мечты многих писателей-фантастов. Во-вторых, Эшкину сейчас 96 лет, а значит, он является самым возрастным номинантом за всю историю Нобелевской премии. В-третьих, его отец Исидор Ашкин был уроженцем Одессы.

Отец будущего ученого переехал со своей молодой женой Анной в Нью-Йорк в 1909 году. Тут же открыл стоматологическую клинику – бизнес приносил семье стабильный доход, немалую часть которого родители вкладывали в образование детей. Так, и старший брат Артура, Джулиус Эшкин, был довольно известным физиком – работал в области элементарных частиц и участвовал в Манхэттенском проекте. Нередко братья работали бок о бок в одних и тех же исследовательских центрах, причем до определенного времени, как признавался сам Артур, в научном мире он был известен лишь как «Эшкин, брат Эшкина».

Во многом благодаря старшему брату Артур избежал отправки в Европу во время Второй мировой войны – молодому солдату разрешили служить родине в исследовательском центре Колумбийского университета. Там Эшкин принимал участие в проекте создания магнетронов – приборов, генерирующих микроволны – для военных радарных установок. Затем Артур продолжил обучение на отделении ядерной физики в Корнельском университете – в 1952 году он защитил докторскую диссертацию по физике. Его исследования затрагивали области микроволнового излучения, а затем и лазерной техники. В 1963 году он стал заведующим отделом нелинейной оптики Лаборатории Белла – в то время крупного американского исследовательского центра в области телекоммуникаций, электронных и компьютерных систем, ныне перешедшего под контроль финской компании Nokia. Позже отдел, которым руководил Экшин, будет переименован в отдел лазерных технологий, где Эшкин и занялся разработкой лазерных ловушек.

Так называемый «оптический пинцет» Эшкин изобрел в 1978 году. Принцип работы оптического пинцета основан на давлении света, экспериментально открытом еще профессором Московского университета Петром Лебедевым в самом начале XX века. Эшкин же стал основоположником практической реализации этого принципа. Ученый сумел использовать лазерный свет для перемещения физических микрочастиц – в том числе вирусов и других микроорганизмов – в центр луча и удержания их там для изучения. Так лазерные лучи стали использоваться как микроскопические щипцы, которые могут захватывать и рассматривать частицы, не повреждая их.

Попытки использовать лазерное излучение для манипуляций с микрочастицами предпринимались и до Артура Эшкина, в том числе и в СССР. Но все используемые до этого способы оказывали разрушающее воздействие на частицы. Созданный же Эшкиным оптический пинцет привел к настоящей революции в области микротехнологий: уже сейчас этот инструмент дал возможность изучать белки, молекулярные двигатели, ДНК, а также проводить коррекцию зрения. Широко используется технология Эшкина и при искусственном оплодотворении, позволяя определить возможные генетические заболевания и быть уверенным, что будущий ребенок не будет от них страдать.

Помимо оптического пинцета Артур Эшкин известен исследованиями в областях фоторефракции, генерации второй гармоники и нелинейной оптики в волокнах. Он является автором многих исследовательских работ и 47 патентов, за которые до этого был неоднократно удостоен целого ряда престижных научных премий, в том числе и высшей американской награды – премии Национальной академии наук. До сих пор, даже после выхода на пенсию, он продолжает экспериментальную работу в собственной лаборатории, расположенной в подвале его дома. Там ученый изучает методы концентрации солнечной энергии. Об увлеченности Эшкиным своей работой свидетельствует хотя бы тот факт, что услышав новость о присуждении ему Нобелевской премии, физик отказался от традиционного интервью – сослался на отсутствие времени для долгих бесед: «Мне некогда, я в процессе написания новой научной статьи». Завершит ли он ее до церемонии официального вручения премии в декабре и будет ли присутствовать лично на самой церемонии, пока неизвестно.

Есть мнение, что подобный не самый вежливый ответ представителям Нобелевского комитета объясняется тем, что премию Эшкин мог получить еще 20 лет назад. Тогда в 1997 году премия была присуждена за разработку методов охлаждения и удерживания атомов при помощи света лазера. В числе лауреатов премии оказался бывший коллега Эшкина, Стивен Чу – именно Эшкин в свое время учил его делать световые ловушки. Многими тогда было отмечено, что, по сути, Стивен Чу получил премию за совместно начатые с Эшкиным исследования, которые затем продолжил сам. Да и сам Артур Эшкин позже признавался, что в связи с этим чувствовал себя незаслуженно обойденным вниманием Нобелевского комитета. Но все уже в прошлом, и сейчас Эшкин – на научном Олимпе.

Алексей Викторов

Алексей Викторов




Настоящий профессор своего дела!

Часть  вторая.

Суперпапа живет в США и много путешествует по всему миру

Идея осчастливить как можно больше женщин пришла профессору несколько лет назад. Он помогает будущим мамам забеременеть естественным путем, не прося при этом никакого вознаграждения. Мужчина утверждает, что лучшей наградой для него являются объятия и поцелуи красавиц, мечтающих о детях.

Ари Найджел утверждает, что к нему обращаются женщины из разных стран мира, в том числе из Африки и России.

"Вначале мы делали это естественным путем. Но теперь случается, что каждый месяц мне звонит большое количество женщин, и я не могу позволить себе иметь столько отношений без защиты. Вот почему я собираю свой биоматериал в специальный контейнер, который могу перенаправить на любое расстояние" - говорит мужчина

Фото: Фейсбук Ari Nagel

Чаще всего он просит будущих мам оплатить только его дорожные расходы.

На вопрос о том, видится ли он со своими многочисленными детьми, Ари отвечает так: "Мне сложно запоминать имена и дни рождения всех моих детей, поэтому у меня есть прозвища для всех. Некоторых я вижу чаще, некоторых - никогда - в зависимости от выбора их матери".

По словам американца, иногда на него пытаются подать в суд, требуя алиментов. Благодаря договору, который предусмотрительный папаша подписывает с каждой женщиной, до сих пор он выиграл все процессы против него.

В списке клиенток профессора значатся имена 90 женщин. Помощь жаждущим испытать счастье материнства, житель Нью-Йорка называет миссией всей своей жизни. Жены у Ари нет. У него и без того хватает "работы"!

Загляните  в  источник:

Источник <https://www.012mail.net/uwc/webmail/popup.html?nopop>

Настоящий ПРОФЕССОР по этому делу!

Блокнот Альберта Шамеса.

(Я - то  думал,  что  это  фантазия,  которую  уже  осуществило  американское  кино. Но,  это  оказался  реальный   профессионал   с  высшим  образованием,  не  посильным  даже  для  суда,  а  значит  не  несёт  никакой  ответственности  -  за  своих   детей,  но  обязательно  ещё  родит   закон  -  своего  имени!  - А.Ш.)

Настоящий ПРОФЕССОР по этому делу!

Фото: Фейсбук Ari Nagel

Часть  первая.

44-летний профессор из США - отец 72 детей, еще 16 малышей на подходе

Профессор Ари Найджел из Нью-Йорка задался благой целью: улучшить демографическую ситуацию в мире и помочь одиноким женщинам испытать радость материнства. У 44-летнего многодетного отца уже есть более 70 сыновей и дочек, еще 16 малышей родятся в самое ближайшее время.

О том, что берет взамен Ари Найджел, и видится ли он со своим многочисленным потомством, расскажет канал Joinfo.

Читая - надо хотя бы вникать...

Блокнот  Альберта  Шамеса.

Читая - надо  хотя бы вникать…

( Я не  пойму, что  плохого  сказал  Марк  Цукерберг  в  переводе  на  русский  язык?!   Цитирую:
" Какой страх испытывают мусульмане после терактов в  Париже, что их будут преследовать за действия других…"
Я  понял,  что  Марк  проклинал  исламистов  - террористов и  выразил  свою   жалость  к  законопослушным  мусульманам! - А.Ш.)

Марк Цукерберг:

  Я хочу выразить поддержку мусульманам в нашем сообществе и во всём
мире. Представляю, какой страх испытывают мусульмане после терактов в
Париже, что их будут преследовать за действия других.
                Я еврей по национальности и мои родители учили меня
необходимости противостоять нападкам на любые сообщества людей. Даже
если эта атака сегодня направлена не на тебя, однажды ущемление
свободы коснётся каждого.
                Как глава Facebook, я хочу сказать всем мусульманам,
зарегистрированным в нашей соцсети, что им здесь всегда рады, и что мы
будем сообща бороться за ваши права и постараемся создать
благоприятную и дружелюбную атмосферу в нашей соцсети.
                Рождение ребёнка дало нам так много надежды, но
ненависть некоторых может открыть дорогу цинизму. Мы не должны терять
надежду. Пока мы вместе, пока мы видим хорошее друг в друге, мы можем
построить лучший мир для каждого из нас.

                The guy is full of crap, unfortunately…

(Неизвестный  автор.  Прочитай  снова  Цукерберга   и  извинись,  если  хватит  мощи. - А.Ш.)

                А мистеру Цукербергу не интересна ОФИЦИАЛЬНАЯ
статистика о преступлениях на почве ненависти? Ну, так я напомню: из
всех преступлений на почве ненависти к религии 58% приходится "против
евреев" и 16% "против мусульман".
                Где ваш голос в защиту евреев, мистер Цукерберг?? На
каждого мусульманина, против которого совершено преступление,
приходится четыре(!) еврея. Вы не хотите выразить им поддержку
публично? Это "не модно", нынче?
                Тьфу.. Нет спасу от левизны тошнотворной. Да, человек
талантлив в чем-то и сумел срубить кучу денег, но, при этом, или глуп,
безобразно, или подл. И не он один. И не только в Штатах...

                        Цукерберг считает, что исламисты собираются
жить вместе с ним. Только им-де образования и хороших манер не
хватает.
                А исламисты собираются жить вместо него.
                Общечеловеческие ценности, в смысле "ко всем
одинаково", работают только в среде равных, либо тождественных по
традициям и культуре этносов.
                По этой причине в ЕС не существует ни малейшего
напряжения от любого количества голландцев, проживающих в Швейцарии,
например.
Или испанцев в Германии. Или немцев в Финляндии и Швеции, скажем. И
только оголтелые члены интернациональной секты верных аллаховцев везде
создают проблемы. В гробу они видали Цукерберга. Вместе с Фейсбуком.

                В соцсетях не взрываются бомбы, уносящие жизни. Разве
что, информационные. Выключи компьютер - и ты в безопасности.
Цукерберга не оправдывает то, что он еврей. Евреи в Израиле регулярно
становятся жертвами мусульманских религиозных психопатов и не думаю,
что они имеют сходное с Цукербергом мнение. Можно посоветовать ему
перебраться, скажем, в Иерусалим, поближе к Храмовой Горе. Было бы
любопытно проследить, сколь долго он оставался бы верен своим нынешним
убеждениям.

                М. Цукерберг: //Представляю, какой страх испытывают
мусульмане после терактов в Париже...//

                Ну-ка, расскажите нам, г-н Facebook, какие страхи
испытывают тысячи палестинских бандитов (все - мусульмане), выходящих
с топорами и ножами на улицы израильских городов и деревень с одной
целью - зарезать как можно больше евреев, стариков, женщин и детей,
включая и новорожденных.

                М. Цукерберг: //Рождение ребёнка дало нам так много надежды.

                А вы подумали, где надежда у родителей, дети которых
были хладнокровно убиты  исламскими головорезами? Вы когда-нибудь
слышали о тель-авивской дискотеке  "Дельфинариум"? Там убиты и
искалечены арабским извергом более сотни детей.
                Детей нет. Да и где сейчас родители? Жизни у них тоже нет.

                Не могу удержаться, чтобы не спросить: вы могли бы
сейчас прогуляться по улицам  Парижа с женой и с ребёнкм в коляске?
                 Сомневаюсь, очень сомневаюсь.

                М. Цукерберг: //Мы будем сообща бороться за ваши права...//

                Вы - будете, кто бы сомневался! Только хотелось бы
вначале разобраться, о каких  правах идёт речь? Устроители теракта в
калифорнийском Сан-Бернардино имели  такие же права, как и у меня, как
и у вас, г-н Facebook, но они присвоили себе ещё  одно право,
которого, уверяю, ни у вас, ни у меня нет и не может быть - право
убивать  ни в чём неповинных людей.

                В вашем заявлении, г-н Facebook, нет даже
элементарного осуждения исламского  террора - бизнес и ничего кроме
бизнеса.
______________________________ __
                По поводу этого довольно странного заявления
Цукерберга можно только сказать: "На всякого мудреца довольно
простоты".
                При этом настаиваю не столько на "мудреце", сколько на
"простоте".
                У человека случилось счастливое событие в жизни, и он
все еще не пришел в себя.
                И хотя он и обещал 99% своего достояния раздать на
благотворительность (поживем -- увидим, и к тому же можно подозревать
уже, что имеется в виду под благотворительностью), но пока что, он
испугался потерять клиентуру Фейсбука (после того, как выяснилось, что
поиски террористов начинаются с Фейсбука, и это может побудить их уйти
общаться в другие сети).

                Может, просто не понял мудрец чего-то.
                Эйнштейн, например, не понял квантовой механики.
                А Цукерберг, конечно, масштаб не тот, но и проблема,
которая ему не покорилась, пропорционально мельче (таблица умножения).

                Кто и что сегодня в мире угрожает мусульманам?
                Уж не призыв ли Дональда Трампа не пускать мусульман в Америку?
                Даже если оставить за скобками скандальное
высказывание эпатажного политика, -- что в этом для мусульман
угрожающего?
Вы к себе домой приглашаете всех, или только вами же избранных?
                Что, положение неприглашенных столь угрожающее, что
нужно им высказывать особую поддержку?

В общем, есть еще присказка и попроще: "Умный-умный, да -- дурак!" Или
талантливый  негодяй ?




Источник <https://www.012mail.net/uwc/webmail/popup.html?nopop>

ПЕРВОЕ В ИСТОРИИ МАССОВОЕ- 25 ТЫС. ОДНОМОМЕНТНОЕ СОЖЖЕНИЕ ЖИВЫХ ЕВРЕЙСКИХ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ СОВЕРШЕНО Р

Sent from my iPad
Begin forwarded message: ПЕРВОЕ В ИСТОРИИ МАССОВОЕ- 25 ТЫС. ОДНОМОМЕНТНОЕ СОЖЖЕНИЕ ЖИВЫХ ЕВРЕЙСКИХ ЖЕНЩИН И ДЕТЕЙ СОВЕРШЕНО РУМЫНАМИ ПОД ОДЕССОЙ

Поэтому  вся трагедия уничтожения евреев  получила название Холокост (греч. «холокаустес»-«сожженный целиком») Без срока давности. К 70-летию массового сожжения одесских евреев в артиллерийских складах Люстдорфа Одесситы слушают выступление военного коменданта Одессы и Транснистрии22 октября 1941 года в 5 часов 30 мин утра прогремел огромной разрушительной силы взрыв на Маразлиевской улице, в здании бывшего НКВД, где разместилась румынская комендатура. Под руинами здания оказались 175 генералов и высших офицеров оккупационных войск. Уже в полдень 23 октября колонны узников из городской тюрьмы и других мест города перегонялись в направлении бывших артиллерийских складов. Они были расположены в пригороде, в Люстдорфе, рядом с радиостанцией РВ-13 и колхозом им К. Либкнехта. Улицы, по которым гнали людей к артскладам, стали одними из первых «дорог смерти» одесских евреев.Обессилившие, падающие на дороге добивались прикладами солдат и дубинками украинских полицаев. Пытавшихся бежать пристреливали без предупреждения. Повсюду валялись трупы стариков и женщин.
Складов было всего девять. Площадь каждого — 40 м2. Следовательно, общая площадь — 360 м2. На этой малой площади румынские каратели насильно разместили 25 000 (по другим данным — 28 000) одесских и бессарабских евреев.
Наглухо были забиты ворота и окна. Стены были облиты бензином и подожжены.
Впервые после сожжения 4 000 евреев в Рижской синагоге в июле 1941 года такое огромное число живых женщин, стариков и детей было сожжено в одесских артскладах Люстдорфа 23–24 октября лишь потому, что они были евреями.
Помимо пожарища в артскладах Люстдорфа, были сожжены:
в Одесском морском порту, в дровяных складах — 3000 человек;
в Дальинке, пригороде Одессы — 19 000 человек;
в селе Богдановка Одесской области (ныне Николаевской) — 5 000 человек.
Всего в четырех гигантских кострах сожжено живьем 56–59 тысяч евреев, из них 22 тысячи детей.
Первое в истории Шоа массовое одномоментное — в течение двух суток — сожжение евреев в малом замкнутом пространстве было совершено румынами под Одессой, в Люстдорфе. Поэтому после войны вся трагедия уничтожения евреев Европы и бывшего СССР получила название Холокост, от греческого слова «холокаустес», что в переводе на русский язык означает «сожженный целиком». Сама же Транснистрия, столицей которой была оккупированная Одесса, осталась в национальной памяти народа таким же символом Катастрофы советского еврейства, как Бабий Яр в Киеве, Минская яма в Белоруссии.
Следует добавить, что не взрыв румынской комендатуры 22 октября 1941 года (по другим данным — 19 октября) стал причиной беспрецедентного преступления — сожжения в одесских артскладах 25–28 тысяч евреев, как ранее отмечалось в мемориальной литературе пережившими Шоа в Одессе (Д. Стародинский, Л. Сушон, Л. Калика, И. Каплер и др.) и как полагал профессор С.Я. Боровой (см. «Исторические тетради» автора).
Беспрецедентная акция сожжения в артскладах и в других местах Одесской области стала результатом реализации заранее продуманного И. Антонеску и его камарильей зловещего плана.
Это подтверждается тем, что еще до захвата Одессы румыны четко знали о числе оставшихся в городе евреев и местах их проживания.
С первых дней оккупации, еще до взрыва 22 октября, многие тысячи евреев были сконцентрированы в городской тюрьме, в непосредственной близости от места первого массового сожжения, артскладов. Это значительно упростило и ускорило доставку заранее обреченных евреев к месту их гибели.
В послеперестроечные годы усилиями и на денежные средства еврейских общественных организаций Одессы в районе люстдорфских артскладов было установлено два мемориальных знака, увековечивающих имена заживо сожженных евреев.
Памятные знаки были также воздвигнуты благодаря усилиям, к сожалению, уже ушедших в мир иной Б.Я. Гидалевича, Л.М. Дусмана, Л.П. Сушона, Д.З. Стародинского и других одесситов, в местах массовой гибели евреев — в Ахмечетке, Доманевке, Богдановке, Мостовом, всего в 27 местах.
Однако в подавляющем числе мест уничтожения евреев в Транснистрии даже 70 лет спустя после начала ВОВ отсутствуют элементарные цементные таблички. А таких мест только в Транснистрии около 270.
Задуманный 12 лет назад Мемориальный комплекс жертвам Холокоста в Транснистрии на территории бывшего 2-го Еврейского кладбища в Одессе по сей день заморожен по вине городских и областных государственных украинских структур и недостаточной активности местных еврейских общественных организаций, о чем неоднократно писалось нами в различных средствах массовой информации Нью-Йорка, Бостона, Израиля и Украины.Элиазар БЛОШТЕЙНАСХИЕС, г. Нью-Йорк

Просто собака и блокада Ленинграда...


Просто собака и блокада Ленинграда…


В середине 1960-х годов в Ленинграде в районе Парголово сносили деревянные дома, освобождали место для нового жилого строительства. Во дворе расселённого дома рабочие обнаружили удивительный объект — могилку, над которой возвышался обелиск с прикреплённой фотографией. С фотографии смотрел пёс с большими умными глазами — помесь «двортерьера» с гончей. Подпись гласила: «Дорогому другу Трезору (1939 — 1945 гг.) от спасённых им хозяев». Было понятно, что памятник как-то связан с событиями блокады, и сносить его не стали, ачерез паспортный стол начали искать бывших жильцов дома.

Через неделю в тот двор пришёл седой мужчина и бережно снял фотографию собаки с обелиска. Сказал обступившим его строителям:

— Это наш Трезорка! Он спас нас и наших детей от голода. Я его фотографию повешу в новой квартире.

Мужчина рассказал удивительную историю.

Осенью 1941 года окраины северных районов города сравнительно мало страдали от обстрелов и бомбёжек, основные удары немцев приходились на центральную часть Ленинграда. Но голод пришёл и сюда, в том числе, и в деревянный дом на четыре семьи, в каждой из которыхбыли дети.

Общим любимцем двора был Трезорка — игривый и смышлёный пёс. Но в одно октябрьское утро в собачью миску, кроме воды, налить было нечего. Пёс постоял, видно, подумал. И исчез. Жители вздохнули с облегчением — не нужно смотреть в голодные собачьи глаза. Но Трезоркане пропал без вести. К обеду он вернулся домой, неся в зубах пойманного зайца. Его хватило на обед для всех четырёх семей. Требуху, лапы и голову отдали главному добытчику…

С тех пор Трезорка начал приносить зайцев почти ежедневно. Пригородные поля опустевших совхозов были заполнены неубранным урожаем — в сентябре к городу подступил фронт. Капуста, морковка, картофель, свёкла остались в грядах. Зайцам раздолье. Их расплодилосьочень много.

В семьях двора регулярно варили бульоны из зайчатины. Женщины научились шить из шкурок тёплые зимние варежки, меняли их на табак у некурящих, а табак обменивали на еду.

Охотничьи походы Трезора подсказали ещё один спасительный маршрут: дети с саночками ходили на засыпанные снегом поля и выкапывали картофель, капусту, свёклу. Пусть подмороженные, но продукты.

Во время блокады в этом доме никто не умер. В новогодний вечер 31 декабря детям даже установили ёлку, и на ветках вместе с игрушками висели настоящие шоколадные конфеты, которые выменяли у армейских тыловиков на пойманного Трезором зайца.

Так и пережили блокаду. Уже после Победы, в июне 1945 года Трезор, как обычно, с утра отправился на охоту. А через час пришёл во двор, оставляя за собой кровавый след. Он подорвался на мине. Умный пёс, видимо, что-то почуял, успел отскочить, поэтому не погибсразу. Умер уже в родном дворе.

Жители дома плакали над ним, как над ушедшим из жизни близким человеком. Похоронили его во дворе, поставили памятник. А когда переезжали в новое жильё — в суматохе забыли о нём.

Тот мужчина попросил строителей:

— Если сможете, не застраивайте могилу Трезора. Посадите на этом месте ель. Пусть у ребятишек-новосёлов зимой будет ёлка. Как тогда, 31 декабря 1941 года. В память о Трезорке.

Жители высотной новостройки уже привыкли, что возле одного из подъездов растёт большая красивая ель. И немногие знают, что она посажена в память о блокадной собаке. Спасшей от голода шестнадцать ленинградцев.

Незамеченный подвиг!..

Незамеченный подвиг…OLD BUT GOOD

Незамеченный подвиг!..
Я вхожу в ординаторскую, сажусь в кресло, вытягиваю ноги, прикрываю глаза.

— Первый год?

— Что? — я вздрагиваю, привстаю. В ординаторской был полумрак, я не
заметил, что здесь есть кто-то ещё.

— Первый год работаете? — тучный мужчина располагается на диване в дальнем
углу комнаты. — Просто я вижу, зашёл молодой врач, усталый и слишком
взволнованный одновременно.

— Извините, но посторонним здесь находится нельзя.

— Прошу прощения. Но я не совсем посторонний. Я работал здесь почти 30 лет.
Хирургом. Детским. Два года на пенсии. Зашёл навестить коллегу, Павла
Александровича. Вы его должны знать, он тут главврач.

Мужчина подходит ко мне.

— Василий Игоревич.

— Сергей … Сергей Владимирович, — обмениваемся рукопожатием. Пальцы у
него тонкие, но рука твёрдая.

— Я уже шёл на выход, но проходя мимо «родной» ординаторской не удержался и
заглянул. Этому дивану лет 10 точно! Сколько ночей на нём провёл на
дежурствах. Только присел, а тут вы. Дышит тяжеловато, на кресло прямо
свалился. Ну, думаю, — новичок!

— Я третью неделю здесь, после ординатуры. Детская больница скорой помощи —
самый отчаянный выбор. Знаете, все эти травмы у детей… кажется никогда не
привыкну. Хотя коллеги, уверяют, что уже через пару месяцев не буду
реагировать на крики и плач, «обрасту чешуей». Но если не получится,
попрошусь во «взрослую» клинику.

Василий Игоревич слегка улыбается, смотрит в глаза.

— Я надеюсь, что не обрастёте и останетесь здесь. Ни разу в своей жизни я
не пожалел, что стал именно детским хирургом. Наша профессия позволяет
познать человека как никакая другая. Могу с уверенностью сказать, что всё
самое настоящее встречается именно в детях. Страх, боль, отчаяние,
смелость, мужество и любовь.

Василий Игоревич молчит несколько секунд, хмурится, рассказывает:

Лет 15 назад, ночью забегает сюда в ординаторскую сестра из приёмного покоя.

— Автодорожка! Пациент тяжелый во второй операционной!

Прибежал, бригада уже собралась, на столе девочка лет шести. Пока одевался
и стерилизовался, узнал подробности. В машине была семья из четырех
человек. Отец, мать и двое детей: близнецы мальчик и девочка. Больше всех
пострадала девочка: удар пришёлся в область правой задней дверцы, там где
находился ребёнок. Мать, отец и её брат почти не пострадали — царапины и
гематомы. Им помощь оказали на месте.

У девочки переломы, тупые травмы, рваные раны и большая потеря крови.

Через пару минут приходит анализ крови, и вмести с ним известие, что именно
третьей положительной у нас сейчас нет. Вопрос критический — девочка
«тяжелая», счет на минуты. Срочно сделали анализ крови родителей. У отца —
вторая, у матери — четвёртая. Вспомнили про брата-близнеца, у него,
конечно, третья.

Они сидели на скамейке в приёмном покое. Мать — вся в слезах, отец бледный,
мальчик — с отчаянием в глазах. Его одежда была вся перепачкана кровью
сестры. Я подошёл к нему, присел так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Твоя сестричка сильно пострадала, — сказал я.

— Да, я знаю, — мальчик всхлипывал и потирал глаза кулачком. — Когда мы
врезались, она сильно ударилась. Я держал её на коленях, она плакала, потом
перестала и уснула.

— Ты хочешь её спасти? Тогда мы должны взять у тебя кровь для неё.

Он перестал плакать, посмотрел вокруг, размышляя, тяжело задышал и кивнул.
Я подозвал жестом медсестру.

— Это тетя Света. Она отведёт тебя в процедурный кабинет и возьмет кровь.
Тетя Света очень хорошо умеет это делать, будет совсем не больно.

— Хорошо. — мальчик глубоко вздохнул и потянулся к матери. — Я люблю тебя,
мам! Ты самая лучшая! — Затем, к отцу — И тебя папа, люблю. Спасибо за
велосипед.

Света увела его в процедурную, а я побежал во вторую операционную.

После операции, когда девочку уже перевели в реанимацию, возвращался в
ординаторскую. Заметил, что наш маленький герой лежит на кушетке в
процедурной под одеялом. Света оставила его отдохнуть после забора крови. Я
подошёл к нему.

— Где Катя? — спросил мальчик.

— Она спит. С ней всё будет хорошо. Ты спас её.

— А когда я умру?

— Ну… очень не скоро, когда будешь совсем старенький.

Василий Игоревич произносит последнюю фразу с дрожью в голосе. Молчит
минуту.

— Вижу, Сергей Владимирович, вы не очень поняли что особенного тогда
произошло. Я тоже осознал не сразу. Несколько часов мучили сомнения, и
потом осенило. Много лет прошло, а у меня до сих пор мурашки каждый раз,

как я вспоминаю этот день. Мальчик думал, что умрет после того как у него
«возьмут кровь». Поэтому он прощался с родителями. Скажете, детская
наивность? Ну и что? Он на все сто был уверен в том, что погибнет. Он
реально жертвовал жизнью ради сестры. Понимаете, какой подвиг он совершил?
Самый настоящий. И никто не заметил. Оставайтесь здесь работать, Сергей
Владимирович. Временами будет тяжело, но вы никогда не пожалеете.

Ретрансляция.

Aвтор: Семен Винокур

Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить ее?  После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в
Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в
Англии.
Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так. Чуть
свысока    
слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.
И вот как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти.
Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей
говорит: "Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять,
чем позже".
Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.
- Эсти не должна жить иллюзиями, - сказала она так, чтобы все
слышали. - Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать
сценаристом.
- Извинись перед ней, - сказал я. Я еле сдерживался.
- И не подумаю, - ответила Михаль.
Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее
из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело все: и высокомерие Михаль,
и покорность Эсти, и молчание всего класса.
Через несколько занятий я уже понял однозначно - Михаль больна: она не
чувствует боли других.
Но и с Эсти выяснилось. Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс
проректор. Поэтому к ней не было особого сочувствия.
И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы.

И выпадает мне в этот день преподавать. Сидят передо мной будущие режиссеры
и сценаристы. Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания.
Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее. И должен расписать
ситуацию, которую я задал.
Вытащили. Начали писать.
Смотрю на Михаль. Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как
всегда, чуть снисходительный… Потом вдруг оглядывается… поправляет волосы…
вздыхает… На нее не похоже.
Проходит несколько минут. Молчит, не двигается. Вдруг поднимает руку.
- Да? – говорю.
- Могу я заменить это упражнение?
Я говорю - пожалуйста.
Она протягивает мне конверт, я ей другой…
Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.
- Нет, я не хочу менять, - говорит. - Да, я решила, я останусь с этим, первым.
И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться ну просто кино.
Настоящее, документальное, по правде.
Она сначала начала быстро писать… Потом остановилась. Смотрит на лист, по
глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.

Я подошел к ней, все-таки волнуюсь…
- Михаль, тебе помочь?
- Нет, спасибо, - говорит.
А в глазах слезы. Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем
Михаль.
Что же я ей такое дал, думаю. Беру ее задание, читаю.
"Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на
уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика
– двойняшки. Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная,
как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что
может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он
уходит, чтобы вернуться в пять утра… И вот идет эта ночь, когда они
должны решить, кого же спасать".
Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа, исписанные убористым
почерком, практически без помарок.
- Прочитай, - говорю ей.
Она начинает читать. И встает перед нами ночь, в течение которой седеют
отец и мать, решая, кого спасти. Этого, который теплый и ласковый, -
Янкеля? Или того, который грустный и одинокий, Мойше?Михаль читает ровно,
почти бесчувственно. В классе мертвая тишина. Когда такое
было?!  

Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители, и шепчут,
чтобы, не дай Бог, не услышали дети. Вначале не понимая, как можно их
разделить, ведь они неразделимы! Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.
А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного,
чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?! Янкеля, теплого и ласкового, у
которого обязательно будет семья и много детей и внуков?!
Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого
будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!
Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова
говорят, а время безжалостно, оно не стоит, и стрелка,
передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется
сломать секундную стрелку, но что это изменит!
Вот так время приближается к пяти.
И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены. Раньше ее не было. Он
гладит ее по волосам и говорит:
- Я хочу, чтобы он вывез тебя.
Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.
- Ты еще родишь много детей, - говорит он. – Я хочу, чтобы ты жила!
Она видит, что руки его дрожат. И говорит:
- Как же я смогу жить… без тебя.
Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит…
И она вдруг говорит:
- Я знаю, что мы сделаем.
– Что? – его голос не слышен, только губы шевелятся. – Что?!
- Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.
Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы
пробьют пять, и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться… С
Мойше? Или с Янкелем? С кем?!
В классе никто не дышит, пока Михаль читает. Мы видим каждую деталь, так это
написано.
Дрожащие руки матери… И его руку, держащую огрызок карандаша… Вот он выводит
имена своих детей… Видим, как кладет записки в свою грязную
шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там
их только две.
И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается
рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок…
Эту… Нет, эту…
Нащупывает, сжимает, и не может вытащить руки. Так и замирает, не разжимая
пальцев. И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.

Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь.
Это
пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель -
поляк-мусорщик.
И она вытаскивает записку. И разжимает руку.
- Мойше, - шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.
- Мойше, - повторяет она.
И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.
И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.
Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь. В дверях поляк.
Молчит. Все понимает.
- Мы сейчас оденем его, - говорит муж.
Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не
проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.
Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в
карман - это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!
Муж все делает сам.
И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.
И тут только она понимает, что это навсегда. И не сдерживает
крика, бросается к своему ребенку и просит его: "Ты только живи,
мой Мойше! Ты только помни о нас!"
Муж пытается оторвать ее от ребенка. Шепчет поляку:
- Забирай его! Забирай!
Дальше все происходит без заминки. Поляк без труда проходит все посты и
проверки. А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто
не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку,
которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит
- ну,
жиденок, вылезай, приехали.
Но никто не шевелится, там тишина. Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?
Поляк раскурочивает все… Нет ребенка. Как так?! Он оглядывается, он
испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может. Но так есть.
Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле. Что сказать ему, когда
проснется?
Кто – то царапается в дверь… И обрывается ее сердце. И что-то
переворачивается в нем. Потому что так может стучать только один человек,
и никто другой.
В двери стоит Мойше. Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит:
- Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле.
Михаль закончила читать на этом месте. Такой тишины в классе я
никогда не слышал. Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.
Михаль сказала:
- Дальше я не знаю, что писать.
Кто-то всхлипнул. Кто-то явно плакал. Самые мужественные (пятеро моих
студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами. Это было
похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, - всего.
В классе билось одно тоскующее сердце. Не было безразличных, нет.
И тут произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю.
Михаль вдруг встала и направилась в угол класса. Она шла к Эсти.
Я понял это не сразу. Но она шла к зареванной Эсти. И по ходу сама не могла
сдержаться.
Эсти встала ей навстречу. Упал стул. Михаль обхватила Эсти, она
была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая
на испуганную мышь. И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.
И Михаль громко сказала, так, что слышали все:
- Я умоляю тебя простить меня.
Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что. А Михаль добавила
еще, теперь уже глядя на меня:
- Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!
Короче, это был денек. Не помню таких больше. Он промыл нас всех, прочистил,
продраил, и все изменил.
И я понял, нельзя никого списывать со счетов. В каждом живет эта
искра, называемая "искра любви" или "точка в сердце".
Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за
свою жизнь…
И вдруг "тикают часики", поднимается волшебная палочка… И, хоп...
Прорывается из нас Человек. Пришло Ему время родиться. И полюбить.
С тех пор прошло пять лет. Где Михаль? Где Эсти? Надо бы перевести на иврит,
может быть, откликнутся?


Virus-free. www.avast.com

МЕТОД «ХОХОЧУЩИХ» ФОТОГРАФИЙ.

Блокнот Альберта Шамеса.

Ретрансляция электроной почты — с моим комментарием:

(Вообще — то я, и без того — оптимист, и никогда не искал искуственной стимуляции, для жизненадостности! А тут огорчился, обнаружив, что, почти не сохранились, мои улыбчевые фотографии — в тот замечательный и не повторимый период — эпохи своих зубов. А, улыбка со вставными, это скорее оскал — уже второй половины экскурсии в жизнь. Ну, а если что — то помещать на стенку, то только свои, родных, и друзей — в том самом детстве, когда с нами еще были - искренность и непосредственность.
А когда по команде фотографа — надо улыбнутся, то это фальшь, как и экспромты, заранее заготовленные в КВН, где уже, за редким исключением, вместо открытия — настоящих талантов — только примитивная самодеятельность с наемными сценаристами и режисерами, при обязательном наличии — солидных спонсоров, у которых в этом деле — сугубо шкурный интерес! — А.Ш.)

МЕТОД «ХОХОЧУЩИХ» ФОТОГРАФИЙ.

Автор пишет: Всем известно о необходимости позитивного отношения к себе и к жизни вообще. Часто можно услышать, что счастливые события способствуют укреплению здоровья и дают установку на долголетие. Довольно популярна расхожаярекомендация: посмотри в зеркало, улыбнись и за что-нибудь себя непременно похвали.

Возникает вопрос: а можно ли в лечебных целях воздействовать на подсознание человека фиксированными положительными эмоциями? Экспериментальным путем я постарался найти ответ. Начал с того, что просмотрел собственныефотографии, где был запечатлен смеющимся.

Выбрав лучшую, я увеличил ее и повесил дома на стену так, чтобы она чаще попадалась мне на глаза. Поглядывал я на нее с любопытством. Было ощущение, что в мое сознание, а скорее – в подсознание, хоть и медленно, нопроникает новое представление о себе самом: вот я, оказывается, какой веселый и жизнерадостный!

Сначала я обратил внимание на снижение собственной тревожности и воспринял такое состояние как само собой разумеющееся. Этому, видимо, способствовали эмоции, зафиксированные на фотографии. Но когда прошло чуть болеетрех месяцев, я неожиданно заметил, что у меня полностью исчезли все симптомы наследственной гипертонии. Такой результат уже не оставил меня равнодушным. Помню, как я тогда подошел к своему фотопортрету и, улыбнувшись ему, мысленно произнес: «Так вот я какой – веселый, жизнерадостный, а теперь еще и здоровый!» При этом подумал: «Если за три месяца достигнут такой хороший результат, то что же будет через год или два?»

Сейчас уже можно смело сказать, что положительные эмоции, зафиксированные на собственной фотографии, прочно внедрились в сознание, а это уже, в свою очередь, оказывает колоссальное влияние на весь организм. Ну какбыло не поделиться таким открытием с окружающими?

И я поделился. Прежде всего с теми, кого консультирую как психолог. Им я посоветовал последовать моему примеру. Прошло какое-то время, и мне стали сообщать, что, помимо решения психологических проблем, у моих пациентовстали быстрее излечиваться различные сопутствующие заболевания: нервные, кожные, язвенные и, конечно, гипертония, как и у меня самого. В их сознании раньше вообще не было собственного образа. Но теперь вдруг он появился, да еще такой привлекательный.

Лидия Михайловна, учительница по профессии, рассказывает: «Сейчас рядом с моим портретом уже висят «хохочущие» фотографии моего мужа, троих детей и двух внуков. Вы и представить себе не можете, какой потрясающий эффектвозникает, когда видишь сразу столько улыбающихся родных лиц. Друг от друга мы теперь ожидаем только приветливого отношения. Так и происходит, шутим постоянно. О каких болезнях может идти речь в такой обстановке?! Своим опытом я уже поспешила поделиться ис родителями моих учеников в школе. Все заинтересовались, и у нас образовалось прямо-таки тайное общество какое-то. На сегодняшний день в классе в отношениях между детьми полностью исчезли жестокость и черствость. Для меня это главный результат.

Вот только одна строчка из сочинения моего ученика: «Всем нравится моя улыбка, и мне больше не надо дерзостью привлекать к себе внимание. А ведь был настоящим хулиганом».

Важным оказалось даже то, как размещены «смеющиеся» фото. Для семей, где дети испытывают недостаток внимания взрослых, где они чувствуют свою незащищенность, было рекомендовано разместить портреты в одну линию: покраям – фото родителей, а в центре – фото детей. Причем портреты родителей были изготовлены размером 20 х 30 см, а детей – 15 х 20 см. На каждом надпись: «Один за всех и все за одного».

О том, что споры в семье прекратились, мне сообщили уже через месяц. За такой короткий срок представление о себе и о семье в целом изменилось: все стали чувствовать себя сплоченной командой.

Очень интересное письмо я получил недавно из Самары от Сергея, хозяина пекарни. Он пишет, что давно страдал сердечно-сосудистым заболеванием (я опускаю подробное описание его болезни) и находился в предынфарктном состоянии.

«У меня всегда были трудности со зрительной памятью, – пишет он, – но мне так хотелось поправить свое здоровье… Я часто смотрел на свое фото, а потом закрывал глаза и пытался себя представить. Так и запомнил себясмеющимся, а потом очень скоро выздоровел. Я – бывший архитектор, поэтому рассматривал свою «хохочущую» фотографию как свой лучший проект, который мне очень хотелось воплотить в жизнь». Сергей также убедил и других работников пекарни сфотографироваться и поместитьсвои «смеющиеся» портреты возле рабочих мест. Для этого он пригласил в пекарню фотографа. «Взрослые люди радовались этому событию, как дети. Смешили друг друга, подшучивали… Все фотографии получились изумительно. Вообще-то сотрудники привыкли следовать моемупримеру. А сейчас говорят, что будут всегда работать только в нашей пекарне, что нигде больше они не найдут такой приятной рабочей атмосферы. Это здорово!»

Тамара Ивановна из Тихорецка написала, что ее «жизненный поезд» взял новый курс на долгожительство. Произошло это благодаря магии ее «смеющейся» фотографии, и она больше не сомневается в своем жизнелюбии… «Болезни, – пишет она, – осыпаются с меня, как высохшая грязь с обуви. До 100 лет без боли и бед – вот теперь мой лозунг!» Она также сфотографировала своего сына. По ее просьбе в фотоателье на фотографии ее ребенка сделали надпись: «Вот я какой веселый и жизнерадостный».»Я подводила его к фотопортрету и говорила: здесь ты настоящий». Теперь с ее сыном происходят феноменальные изменения: он стал уравновешенным и уверенным в себе, лидером в своей компании и в классе. Мать очень довольна таким результатом.

Трудно предсказать, как именно ваш организм отреагирует на вашу же «смеющуюся» фотографию. Одним она помогла легче перенести сложную беременность и родить здорового ребенка. Другим – предотвратить болезнь или депрессиюпри больших неприятностях. Третьим – быстрее встать на ноги после серьезной травмы. Одно несомненно: польза будет наверняка. Многие говорят, что иметь такую фотографию скоро станет таким же обычным делом, как чистить утром зубы.

Под влиянием «смеющихся» портретов у людей постепенно меняется восприятие самих себя, поведение, отношения с окружающими. И в результате всего этого они избавляются от многих заболеваний, имеющих психоневрологическуюприроду. Самые значительные достижения были получены при коллективном использовании метода: на работе, в семьях, в учебных классах школ. Остановлюсь на одном таком случае, который считаю очень важным.

В детских коллективах очень эффективным оказалось размещение фотографий всей группы (важно никого не забыть). В результате в сознании детей помимо индивидуального образа «Вот я какой!» формируется дополнительно коллективный – «Вот мы какие!». Это в значительной мере снижает у них ощущение угрозы, якобы исходящей от окружающих. Дети становятся раскрепощенными, более открытыми для общения и восприятия новых знаний.

Вот что рассказал своим родителям ученик 7-го класса, который раньше почти всегда возвращался из школы домой с головной болью: «Мы перестали бояться выходить к доске, лучше отвечаем, учителя теперь относятся к намнамного добрее…» Он и его одноклассники по инициативе родителей вывесили в своем учебном кабинете фотографии, на которых дети были запечатлены смеющимися. Сверху на стенде сделали надпись: «Вот такие мы настоящие». Учителя увидели своих подопечных в совершенноином свете, да и сами потом сделали подобный стенд уже со своими замечательными фото. Нетрудно догадаться, как изменилась жизнь и детей и взрослых после этого.

Без вирусов. http://www.avast.com

Light and Love,
Jai Bhagwan!

Tatyana Vinnikova

Йося и его дети.


https://focus.ua/files/z-tilda/2017/36-Zilberman/images/tild3963-3934-4263-a632-373231343865__yosia.jpg
Одесские истории
Йося и его дети
В свои 76 лет гинеколог Йосиф Зильберман нагло наслаждается жизнью. Он воплощение той самой Одессы, необыкновенной, остроумной, дерзкой и талантливой, которая существует не только в фольклоре и литературе
https://focus.ua/files/z-tilda/2017/36-Zilberman/images/tild6232-6561-4430-b562-643336353636__verba300.jpg
Юлия Верба
Автор
Одесса — это не море, не Юморина и даже не Привоз. Город стал легендой благодаря гениям. Пару десятков таких мы знаем из учебников. С остальными встречаемся каждый день. В утренней маршрутке, на рынке, в поликлинике, во дворе есть Они. Неповторимые и самодостаточные. Встреча с ними заставляет вас расплываться в улыбке и постить их фразы в соцсетях. Чем больше их в любом городе, тем он ярче и самобытнее. Одессе в этом смысле крупно повезло.
Он был нежеланным ребёнком. И вообще не должен был появиться на свет. Ну, или прожить не больше года. Канун войны, 1940 год. Мама работала детским врачом, поэтому к коллегам на медосмотры не ходила принципиально, до тех пор, пока живот не увеличился в несколько раз. В районной поликлинике ей намекнули на злокачественную опухоль и отправили на срочную операцию. Тогдашнее светило гинекологии профессор Агоронов решил перед операцией осмотреть пациентку. И выдал: «Валите домой. Вашей «фибромиоме» месяцев пять, если не больше». Мама рухнула в обморок, а когда пришла в себя, рассказала об этом папе, сидящему в коридоре с советской газетой в руках.

Скандал случился прямо в больнице. Папа заявил: «Это не мой ребёнок! Мы 12
лет не предохраняемся, и ничего не было. Это не мой. Мне не надо — тебе тоже!».

Дома о причине скоропостижного возвращения из больницы доложили бабушке, которая, как и положено религиозной еврейской женщине, открыла рот на сына и невестку.

— С ума сошли — в пять месяцев аборт делать?! Я вам сделаю! Вам что, уже мозг выскоблили?! Что значит не твой, мишигинер? Значит теперь будет твой!

Ослушаться главу семьи побоялись. Так появился на свет Йосиф Зильберман.
В 1941 году. Вот уж действительно не вовремя.
https://focus.ua/files/z-tilda/2017/36-Zilberman/images/tild6663-6632-4337-a364-666366663065__babushka.jpg
«Что вас беспокоит? Яичник?! Беспокоить могут боли, кровотечения, отсутствие денег, отсутствие любовника, а яичник беспокоить не может»
Наш разговор с «главным женским врачом Одессы» Йосифом Семёновичем (Йосей, как его с нежной фамильярностью называют за глаза пациентки) похож на джазовую синкопу и происходит во время приёма. В паузах между осмотрами и назначениями он отпивает заварку из большой фарфоровой чашки и затягивается сигаретой прямо в кабинете. Ему можно всё, несмотря на возраст и крики завотделением. Зильберман не просто живая легенда гинекологии, копеечными назначениями и невероятным чутьем спасшая от бесплодия сотни женщин задолго до появления ЭКО. Он — воплощение той самой Одессы, необыкновенной, остроумной, дерзкой и талантливой. Он — её настоящая квинтэссенция, круче всех налётчиков и коммерсантов вместе взятых.
— Беременная, что принимали?
— Из таблеток?
— Нет, из алкоголя!
Все десять пациенток, сидящие в кабинете по стульчикам и кушеткам, радостно хихикают. Он принимает нон-стоп по восемь часов в день, не считая выездов на роды, но очереди всё равно, как в мавзолей. Ещё человек двадцать с журналами, едой и водой томятся под дверями. В ожидании можно провести часов пять. Всю жизнь он принимает в совковой консультации в сердце Молдаванки. Несмотря на брутальность и ругань, Йосиф Семёнович необыкновенно корректен во всём, что касается осмотра.
https://focus.ua/files/z-tilda/2017/36-Zilberman/images/tild6430-6462-4665-b663-383865323038__ochered.jpg
«Что страшно? Что значит кесарево? Ты видела свою *опу? — ты же машина для родов! Какое кесарево с такими бёдрами, шлёма? Иди отсюда! И молиться! Молиться Богу каждый день!»
Его родителей забрали на фронт. А детей и ту самую строгую бабушку эвакуировали в Чимкент. Бабушка снова спасла годовалого Йосю — уже от голодной смерти. Кроме идиша, она в совершенстве знала пять языков, поэтому их перевезли в Омск и выделили землянку возле военного авиационного завода. Бабушка переводила документы и получала пайку хлеба, которую делила между внуками. После войны они вернулись на Ришельевскую, в разграбленную квартиру, и мама сказала, что жить в ней не сможет.
https://focus.ua/files/z-tilda/2017/36-Zilberman/images/tild6535-6137-4536-b631-656435623636__evacuation.jpg
«Вот смотрите все на эту женщину. Это приличная женщина! Она хорошо рожала и слушала доктора. Ползи на кресло. Пиши! С 49-го дня после родов можно купаться в море, принимать ванну, жить половой жизнью, прыгать, летать, скакать. Покажи фотографию ребёнка. По-моему отлично получилось. Через пару лет можем повторить»
Йосю исключили из школы за хулиганство вместе с внуком профессора. Жаркий май, последние школьные дни и бесконечные годовые контрольные. Вместе с корешем они выскочили во двор и заметили ключи, забытые уборщицей в тяжеленой школьной двери. Разумеется, пацаны заперли школу со всеми детьми и учителями и ушли на пляж. Правда, не знали, что пожарный выход был заколочен, и директору, чтобы выбраться, пришлось вызывать пожарных и милицию.

— Вечером нас схватили прямо на пляже — менты тогда отлично работали, — смеётся он. — А наутро уже исключили. Но спасли дедушка-профессор из Водного и месяц май — конец года. Конфликт замяли, и нас в сентябре восстановили.

Ещё бы, хулиган Йося выигрывал все областные олимпиады по химии и физике.
«Так, бери листик пиши: шевеление плюс, сердцебиение плюс. Чего не я пишу? А чья карточка — твоя или моя? Тем более женщины моим почерком недовольны — его разобрать не могут. Я ж не на каллиграфа учился. Спасибо, что не спёрла ручку»
Он был единственным студентом-евреем на потоке в мединституте. Это был разгар антисемитской кампании. Тогдашний ректор Дейнека писал статьи о национальных и социальных квотах в вузах и притоке сельских жителей на элитные специальности. И официально заявлял: «У меня будет учиться столько евреев, сколько их работает в шахтах Донбасса». На вручении дипломов он, отмечающий каждую корочку рукопожатием и напутствием, не подал руки Зильберману с красным дипломом. Но отличник, воспитанный бабушкой и улицей, не растерялся — Йося вышел на край сцены и вскинул над головой сжатые в замок руки, как боксёр-победитель, — зал хохотал и аплодировал.

По распределению Йосиф Семёнович попал в Белгород-Днестровский — один из ближайших к Одессе райцентров.

— Когда я пришёл в тот роддом, у меня было сразу две женщины… Одной — сто, второй — девяносто, но через полгода начался аншлаг. Я был, наверное, самым богатым молодым специалистом. Прикинь, полторы ставки в роддоме, полставки в консультации, семь дежурств на скорой и ещё успевал в рыбтехникуме читать гражданскую оборону!

Аншлаг был обоснованным. Ещё в институте он пошёл подрабатывать в ночные смены акушером в «еврейский» роддом на Разумовской (его закрыли в конце 70-х). Там были старые акушерки, которые до войны жили в Румынии и учились на курсах повитух в Париже. Они и стали его первыми учителями-практиками. А в Белгород-Днестровском Зильберман познакомился с главным районным гинекологом Виталием Анисимовым, светилом в области лечения бесплодия и невынашиваемости, который чуть ли не силой заставил перспективного молодого врача обучаться этой специализации.

— В свои 25 я был очень уважаемым человеком. Звонит ночью продавщица и кричит: «Доктор! Нам завезли бюстгальтеры! Импортные! Есть даже чёрные и розовые! Вам какой размер?». А я знаю? Сиськи есть сиськи. Позвонил жене — она обрадовалась. Так и размер заодно узнал. Однажды счастливый папаша привёз полфуры арбузов… Я один, в Одессе жена с малышом. Все соседи от моих продуктовых подарков прятались.

Он не помнит, сколько принял младенцев — на смене у единственного дежурного врача их могло быть больше двадцати. Зато помнит ход родов, имена и фамилии каждой пациентки, даже если перерыв между первой и второй беременностью был больше десяти лет.
https://focus.ua/files/z-tilda/2017/36-Zilberman/images/tild3466-3263-4334-b332-376137303966__lidchiki.jpg
«Леночка, помню ли я тебя? (Леночка приехала в роддом на 12-сантиметровых шпильках с ценником на подошве, потому что воды отошли прямо посреди магазина.) Ну конечно, только такая пришмаленная может рожать в шабат, да ещё и в ливень! Мужу скажете — на шесть дней доступ к телу запрещён»
К нему приезжали и приезжают на лечение не только со всего бывшего Советского Союза, но и из-за границы. Его маленькая гордость — женщины, благополучно выносившие и родившие после пяти замерших беременностей, или малыш, появившийся после двадцати лет бесплодия. Он врач от Бога, и все его пациентки восхищаются талантом и призванием.

— Ты понимаешь, — он подкуривает очередной «Парламент», — я так любил химию, астрономию, геологию… Особенно химию. Но работать учителем как-то не хотелось. Мужчина должен обеспечивать семью. Да, у нас в роду несколько врачей — мама, старшая сестра, но только сестра знала, куда я подал документы на поступление. Если бы я мог вернуться в свои семнадцать, то, наверное, стал бы астрономом или геологом.

В семидесятые, особенно за пределами крупных городов, была сумасшедшая смертность — и детская, и рожениц. Йосиф Семёнович помнит свою не первую, но самую яркую женщину со зловещей фамилией Умрихина. Её привезли в родах и оставили дежурному врачу. Зильберман показывает руками полтора метра ростом на полтора шириной.

— Раскрытие полное, а родить не может. Я чуть сам не родил… Ребёнок оказался больше пяти килограммов. Но мы смогли! И тут у неё началось кровотечение. Это сейчас его можно легко остановить, а тогда… при таком крупном ребёнке. Мы за ночь чуть не поседели все. Спасли, вытащили. На утренний обход приехал начмед и удивился: а почему не кесарили? Я говорю: судя по лицам родителей, там и так явно не Карл Маркс и головка уже в таз вошла, я бы инвалида вытащил в лучшем случае. Ну, обошлось — все живы, а победителей не судят.
«Шо вы меня благодарите за беременность, как будто это я вам заделал ребёнка. Бога благодарите!»
Мне интересно о детстве, о жизни, как, когда, почему, какие бабочки на тропе привели мелкого хулиганистого и невероятно обаятельного живчика встречать в этот мир и не пускать в тот.

— Нет, велосипеда у меня не было — жили небогато. А самый памятный и дорогой подарок детства — книги. Первая огромная про зверей и динозавров с цветными картинкам, а уже в школьные годы родители подарили «Занимательную химию» и «Занимательную физику» Перельмана. Самые прекрасные книги в моей жизни. Я до сих пор по телевизору смотрю только
National Geographic.

За дерзкие роды исключительно естественным путем, упрямство и хроническое нежелание выписывать «нужные» дорогие лекарства его не слишком жаловали ещё с советским времён, но Зильбермана грех тщеславия явно обошёл стороной. Он не раз отказывался и от аспирантуры, и от мест в лучших клиниках Израиля, Германии, Франции и США.

— На фига? Что, в Одессе перестали рожать? Хотя в нашей консультации в 17:45 эти странные женщины отключают лифт. Немножечко неудобно — у меня приём до 18:00 в лучшем случае.

Мы спускаемся в сорокоградусную августовскую жару по старой советской лестнице. Зильберман в свои 76, покашливая, бежит впереди и ворчит: «Ну ладно я, а если беременная тут будет идти? Ей же может стать нехорошо».

Он был нежеланным ребёнком. И вообще не должен был появиться на свет. Ну, или прожить не больше года. Ему удалось не просто выжить, а стать проводником — спасать, вытягивать, приглашать в этот мир сотни новых жизней. Он веселит, вселяет надежду и в свои 76 нагло наслаждается жизнью — и в родзале, и в модном баре с коктейлем, и на джазовом концерте, и в синагоге. Маленького роста, с кудрявыми волосами, выдающимся носом и гигантской звездой Давида на шее он кричит по дороге домой кому-то в телефон:

— Да, если всё в мире будет нормально, то завтра с 10:00 я в консультации. Ша, не реви! Кто сказал, что ты бесплодная?! Кто-кто? Господь Бог? Нет? А кто? А-а-а… профессор. Накакай ему на голову.
Приходи завтра.