Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Артур Эшкин


В США 29 сент 2020г  на 99 году жизни умер Артур Эшкин. Это благодаря его оптическому пинцету стала возможна коррекция зрения, а заодно и молекулярные исследования. Два года назад они принесли ему Нобелевскую премию по физике.

----------------------

08.10.2018

https://jewish.ru/ru/events/world/187451/

Нобелевскую премию по физике присудили 96-летнему Артуру Эшкину – он создал революционный оптический пинцет. На новость о победе самый «взрослый» лауреат за всю историю премии отреагировал сухо: «Нет времени на вас – работать нужно». Говорят, обижается: ждал премию еще 20 лет назад.

Сегодня завершилась ежегодная «нобелевская неделя» – был назван лауреат экономических наук. Если вы вдруг не знаете: основатель премии Альфред Нобель не предполагал, что средства из его фонда будут вручаться выдающимся экономистам. Сам он хотел поддерживать ученых только в пяти научных областях: физика, химия, физиология и медицина, литература и содействие установлению мира во всем мире. Впрочем, Нобель не то чтобы слишком долго прорабатывал идею своей будущей премии. Прочитав в 1888 году случайный некролог на самого себя – умер его брат Людвиг, но журналисты не разобрались, – Нобель пришел в ужас. Заголовок гласил: «Торговец смертью мертв». Опасаясь, как бы человечество действительно не запомнило его только как «отца динамита», заработавшего свое состояние на продаже оружия, Нобель изменил свое завещание. «Всё моё движимое и недвижимое имущество должно быть обращено моими душеприказчиками в ликвидные ценности, а собранный таким образом капитал помещён в надёжный банк, – писал Нобель “на радость” родственникам, ожидавшим наследства. – Доходы от вложений должны принадлежать фонду, который будет ежегодно распределять их в виде премий тем, кто в течение предыдущего года принёс наибольшую пользу человечеству…»

Экономика в завещании не упоминалась – премию за нее ввели лишь в 1969 году, – однако там было прописано, что премия может быть присуждена максимум троим ученым одновременно, а денежное вознаграждение могут распределить между ними поровну либо разделить на половину и две четверти. С Нобелевской премией по физике в этом году так и получилось – за открытия, которые произвели «революцию в лазерной физике», ее присудили сразу троим ученым: американцу Артуру Эшкину, французу Жерару Муру и канадке Донне Стрикленд. Расскажем подробнее про Эшкина сразу по нескольким причинам. Во-первых, разработанную им технологию оптического пинцета назвали воплощением в жизнь давней мечты многих писателей-фантастов. Во-вторых, Эшкину сейчас 96 лет, а значит, он является самым возрастным номинантом за всю историю Нобелевской премии. В-третьих, его отец Исидор Ашкин был уроженцем Одессы.

Отец будущего ученого переехал со своей молодой женой Анной в Нью-Йорк в 1909 году. Тут же открыл стоматологическую клинику – бизнес приносил семье стабильный доход, немалую часть которого родители вкладывали в образование детей. Так, и старший брат Артура, Джулиус Эшкин, был довольно известным физиком – работал в области элементарных частиц и участвовал в Манхэттенском проекте. Нередко братья работали бок о бок в одних и тех же исследовательских центрах, причем до определенного времени, как признавался сам Артур, в научном мире он был известен лишь как «Эшкин, брат Эшкина».

Во многом благодаря старшему брату Артур избежал отправки в Европу во время Второй мировой войны – молодому солдату разрешили служить родине в исследовательском центре Колумбийского университета. Там Эшкин принимал участие в проекте создания магнетронов – приборов, генерирующих микроволны – для военных радарных установок. Затем Артур продолжил обучение на отделении ядерной физики в Корнельском университете – в 1952 году он защитил докторскую диссертацию по физике. Его исследования затрагивали области микроволнового излучения, а затем и лазерной техники. В 1963 году он стал заведующим отделом нелинейной оптики Лаборатории Белла – в то время крупного американского исследовательского центра в области телекоммуникаций, электронных и компьютерных систем, ныне перешедшего под контроль финской компании Nokia. Позже отдел, которым руководил Экшин, будет переименован в отдел лазерных технологий, где Эшкин и занялся разработкой лазерных ловушек.

Так называемый «оптический пинцет» Эшкин изобрел в 1978 году. Принцип работы оптического пинцета основан на давлении света, экспериментально открытом еще профессором Московского университета Петром Лебедевым в самом начале XX века. Эшкин же стал основоположником практической реализации этого принципа. Ученый сумел использовать лазерный свет для перемещения физических микрочастиц – в том числе вирусов и других микроорганизмов – в центр луча и удержания их там для изучения. Так лазерные лучи стали использоваться как микроскопические щипцы, которые могут захватывать и рассматривать частицы, не повреждая их.

Попытки использовать лазерное излучение для манипуляций с микрочастицами предпринимались и до Артура Эшкина, в том числе и в СССР. Но все используемые до этого способы оказывали разрушающее воздействие на частицы. Созданный же Эшкиным оптический пинцет привел к настоящей революции в области микротехнологий: уже сейчас этот инструмент дал возможность изучать белки, молекулярные двигатели, ДНК, а также проводить коррекцию зрения. Широко используется технология Эшкина и при искусственном оплодотворении, позволяя определить возможные генетические заболевания и быть уверенным, что будущий ребенок не будет от них страдать.

Помимо оптического пинцета Артур Эшкин известен исследованиями в областях фоторефракции, генерации второй гармоники и нелинейной оптики в волокнах. Он является автором многих исследовательских работ и 47 патентов, за которые до этого был неоднократно удостоен целого ряда престижных научных премий, в том числе и высшей американской награды – премии Национальной академии наук. До сих пор, даже после выхода на пенсию, он продолжает экспериментальную работу в собственной лаборатории, расположенной в подвале его дома. Там ученый изучает методы концентрации солнечной энергии. Об увлеченности Эшкиным своей работой свидетельствует хотя бы тот факт, что услышав новость о присуждении ему Нобелевской премии, физик отказался от традиционного интервью – сослался на отсутствие времени для долгих бесед: «Мне некогда, я в процессе написания новой научной статьи». Завершит ли он ее до церемонии официального вручения премии в декабре и будет ли присутствовать лично на самой церемонии, пока неизвестно.

Есть мнение, что подобный не самый вежливый ответ представителям Нобелевского комитета объясняется тем, что премию Эшкин мог получить еще 20 лет назад. Тогда в 1997 году премия была присуждена за разработку методов охлаждения и удерживания атомов при помощи света лазера. В числе лауреатов премии оказался бывший коллега Эшкина, Стивен Чу – именно Эшкин в свое время учил его делать световые ловушки. Многими тогда было отмечено, что, по сути, Стивен Чу получил премию за совместно начатые с Эшкиным исследования, которые затем продолжил сам. Да и сам Артур Эшкин позже признавался, что в связи с этим чувствовал себя незаслуженно обойденным вниманием Нобелевского комитета. Но все уже в прошлом, и сейчас Эшкин – на научном Олимпе.

Алексей Викторов

Алексей Викторов




(no subject)


Вундеркинды нашего времени:









Sent from my iPad
     Вундеркинды нашего времени: 12 самых молодых выпускников ВУЗов    Учебная программа ВУЗа достаточно сложна даже для взрослого, и если ее с легкостью осваивает десятилетка – он должен обладать поистине удивительными способностями!Джейкоб Барнетт (1998 г. р.)В возрасте двух лет врачи поставили Джейкобу диагноз «аутизм», сказав, что он вряд ли научится нормально говорить, читать и писать. Его отправили в учебный центр для детей с особенностями развития, а затем в коррекционный класс школы. Однако родители увидели, что упрощенная программа раздражает сына, и решили перевести его на домашнее обучение.В 8 лет мать забрала Джейкоба из коррекционного класса и начала водить на университетские лекции по математике, астрономии и физике. Изучив школьный курс математики за 2 недели, в 10 лет мальчик поступил в университет Индианы и начал изучать физику конденсированных сред. Еще до поступления в ВУЗ, в 9 лет, Джейкоб приступил к работе над собственной, расширенной теорией относительности, в 13 лет опубликовал эту работу и она была высоко оценена профессионалами. В 15 лет Джейкоб поступил в Perimeter Institute for Theoretical Physics в Канаде, где защитил кандидатскую диссертацию.Его IQ – более 170 баллов и он демонстрирует невероятные способности в области математики, астрофизики и теоретической физики. Ему даже прочат Нобелевскую премию! Неплохо для человека с синдромом Аспергера, который до сих пор с трудом завязывает шнурки.Акрит Ясвал (1993 г. р.)Акрит начал ходить и говорить одновременно – в десятимесячном возрасте, а читать и писать научился уже к двум годам и в пять лет цитировал Шекспира. В 4 года он уже увлекался медициной, химией и физикой и читал серьезные научные труды. Акрит прославился на весь мир в семилетнем возрасте, когда провел медицинскую операцию соседней девочке – у нее не двигались пальцы на руке после серьезного ожога, и он сумел разделить их, блестяще справившись с задачей. В 12 лет юного гения приняли в медицинский колледж, а сейчас он работает над диссертацией по биохимии. У Акрита есть мечта – изобрести лекарство от рака, и он упорно над этим работает. Его IQ составляет 146 баллов.Майкл Кирни (1984 г. р.) Майкл родился раньше срока, и врачи предупредили родителей, что ребенок может отставать в развитии от сверстников. Однако они очень ошиблись. Позже Майклу поставили диагноз СДВГ, но родители отказались лечить его предложенным врачами риталином (психостимулятором). То, что их сын особенный, родители поняли, когда в четырехмесячном возрасте он начал задавать им вопросы вроде «А что сегодня на ужин?».В 8 месяцев он научился читать и стал фанатом телевизионных интеллектуальных шоу. В 4 года Майкл прошел диагностический тест по программе математики и набрал высший балл. Программу средней школы осилил за год и закончил ее в возрасте шести лет, а затем поступил в колледж по специальности «геология» и окончил его в 8 лет. В 10 лет Майкл получил степень бакалавра в области антропологии Университета Южной Алабамы и был занесен в Книгу рекордов Гиннеса как самый молодой выпускник университета в мире. В 14 лет он окончил университет Теннесси со степенью магистра в области биохимии. А его любовь к телевизионным шоу привела к тому, что он несколько раз участвовал в таких играх, как «Кто хочет стать миллионером?», и каждый раз уходил с большим выигрышем. Его IQ – более 200 баллов.Моше Кай Кавалин (1998 г. р.)Мать Моше – китаянка, отец – эмигрировавший в США еврей. Моше начал учиться в возрасте двух лет, в четыре уже знал простую математику, в семь изучил тригонометрию, в восемь поступил в колледж, а в 11 лет закончил его. Затем он продолжил учебу в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA), где получил диплом бакалавра по математике. Вначале он хотел изучать астрофизику, но затем всерьез заинтересовался криптографией и информатикой, и когда писал свой магистерский диплом по кибербезопасности, получил приглашение работать в NASA. Моше очень скромен, не любит обсуждать свой IQ и не любит, когда его называют гением. Он говорит, что нужно просто упорно работать и чего-то добиваться. Его цель – основать собственную компанию в сфере кибербезопасности.Алия Сабур (1989 г. р.)Алия научилась читать, когда ей было всего 8 месяцев. Когда перед школой Алия проходила тест на определение IQ, результаты зашкалили. Уже к четвертому классу показала настолько выдающиеся успехи, что сразу после начальной школы в возрасте 10 лет поступила в университет Стоуни-Брук (штат Нью-Йорк) на факультет математики и с отличием окончила его в 14 лет, получив степень бакалавра. Затем поступила в Дрексельский университет (штат Филадельфия) и получила там докторскую степень по научно-инженерной специальности. В 19 лет Алия стала самым молодым в мире профессором в Университете Конкук в Сеуле (Южная Корея). А еще она виртуозно играет на кларнете и имеет черный пояс по тхэквондо.Колин Карлсон (1996 г. р.)
Мать Колина – психолог, отец – музыкант, а сам он – вундеркинд, включенный в 2011 году в рейтинг Business Insider «16 самых умных детей в истории» наряду с Моцартом, Пикассо и Бобби Фишером. В два года Колин уже читал книги, а в девять начал обучаться в колледже UCONN. В 15 лет закончил Университет Коннектикута с дипломами бакалавра и магистра по эволюционной биологии и экологическим исследованиям. Сейчас учится в Университете Беркли и готовится получить докторскую степень.Талсагат Аватар Тулси (1987 г. р.)Талсагат родился в северной Индии, в семье, относящейся к классу ниже среднего. Его удивительные математические способности проявились с раннего детства – он легко вычислял в уме сложные примеры из пятизначных чисел. Родители вовремя распознали талант мальчика и всячески ему помогали. Среднюю школу он окончил в девять лет. В конце 90-х стал известным по всей стране, получив диплом бакалавра в Университете Патна в возрасте десяти лет. В 12 лет Талсагат стал самым молодым в мире магистром наук. Обучение он продолжил в Индийском научном институте, где в 21 год стал самым молодым доктором наук. В 2003 году журнал Time назвал его одним из семи самых одаренных молодых ученых мира. Сегодня он преподает в Индийском технологическом институте Бомбея (IIT Bombay) в Мумбаи и трудится над изучением квантовых поисковых алгоритмов.Кэтлин Хольц (1989 г. р.)
Кэтлин Хольц с легкостью перескакивала в школе не через класс, а сразу через несколько. В первом классе она провела всего три недели и сразу перешла во второй, а затем в пятый. А уж оттуда – сразу в колледж, где училась на очно-заочном отделении. В 11 лет перешла на очное обучение и закончила колледж с отличием и дипломом по философии. Затем, в 15 лет, поступила в юридическую школу в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса (UCLA), где сокурсники встретили ее не слишком дружелюбно. Поэтому она скрывала свой возраст. В 2007 году, в возрасте 18 лет, Кэтлин стала самым молодым практикующим адвокатом Калифорнии и выиграла свое первое дело.Шо Яно (1990 г. р.)IQ Шо Яно – 200 баллов. К двум мальчик научился читать, к трем – писать, к пяти – сочинять музыку. В 8 лет он прошел SAT – стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США – и получил 1500 баллов из 1600 возможных. В девять лет Шо окончил среднюю школу и поступил в Чикагский университет Лойола, а в 12 с отличием окончил его и продолжил обучение в медицинской школе Притцкер в Университете Чикаго. В 18 лет Шо получил кандидатскую степень по молекулярной генетике и цитологии, а в 21 год – докторскую степень. Кроме достижений на научном поприще Шо прекрасный пианист и имеет черный пояс по тхэквондо.Анжела и Диана Князевы (1986 и 1987 г. р.) Этим девочкам очень повезло с мамой. Их мать – Юлия Князева – кандидат педагогических наук, специалист в области инновационных развивающих методов, детской одаренности и семейного образования. Она сумела настолько эффективно раскрыть способности дочерей, что они закончили школу за 5 лет вместо одиннадцати, в возрасте 11 и 10 лет. (Кстати, они даже «обогнали» известного ученого Льва Ландау, который в свое время оказался на студенческой скамье в возрасте 14 лет.)Затем девочки поступили на факультет международных экономических отношений (МЭО) Финансовой академии в Москве и окончили его за 3 года вместо пяти, причем обе с красными дипломами. То есть дипломы они получили в 14 и 13 лет. Еще через год девочки получили дипломы Российского нового университета по специальности «юриспруденция», а потом поступил в Стэнфорд (США) на специальность «международная политэкономия» и закончили программу за год вместо двух.Таким образом, Анжела и Диана стали самыми юными обладателями степени магистра Стэнфордского университета – в 16 и 15 лет соответственно. Затем они поступили в докторантуру бизнес-школы «Стерн» Нью-Йоркского университета, где получили докторские степени по финансам и международному бизнесу. Сегодня они работают финансовыми экономистами в Комиссии по ценным бумагам и биржам США. Сестры свободно говорят на английском, французском, испанском, немецком и итальянском языках.Ким Ун Ён (1963 г. р.)Ким – вундеркинд из Южной Кореи, который говорил на четырех языках и решал интегралы в четырехлетнем возрасте. Ким писал стихи и знал наизусть по 2000 слов как на английском, так и на немецком языках. О маленьком 4-летнем вундеркинде узнали во всем мире, когда он выступил в телевизионной передаче по Fuji TV и на глазах у всех решил сложнейшие дифференциальные уравнения. Его занесли в Книгу рекордов Гиннесса как самого умного человека в мире с IQ 210. С трех до шести лет Ким был приходящим студентом факультета физики Университета Ханьянг, а в семь лет ему пришло приглашение от NASA для прохождения обучения в Университете Колорадо (США). В 15 лет Ким получил докторскую степень по физике, а затем вернулся на родину, где по 2007 г. работал в Chungbuk National University.   —
Leonid Gorbatov    —
Israel Peller

«Американский» израильтянин и "русский" американец получили "Нобелевскую премию для математиков





«Американский» израильтянин и «русский» американец получили «Нобелевскую премию для математиков»

«Американский» израильтянин и «русский» американец получили «Нобелевскую премию для математиков» | Хадашот новости еврейской жизни в Украине https://t.sharethis.com/a/t_.htm?ver=1.1.20080&cid=c010#rnd=1591939867011&cid=c010&dmn=hadashot.kiev.ua&tt=t.dhj&dhjLcy=367&lbl=pxcel&flbl=pxcel&ll=d&ver=1.1.20080&ell=d&cck=__stid&pn=%2Fcontent%2Famerikanskiy-izrailtyanin-i-russkiy-amerikanec-poluchili-nobelevskuyu-premiyu-dlya&qs=na&rdn=newmail.012.net.il&rpn=uwc%2Fwebmail%2Fpopup.html&rqs=nopop&cc=IL&cont=AS&ipaddr=

«Американский» израильтянин и «русский» американец получили «Нобелевскую премию для математиков»

Григорий Маргулис                                    Гилель Фюрстенберг

Григорий Маргулис и Гилель Фюрстенберг — таковы имена лауреатов международной Абелевской премии за 2020 год, которую называют Нобелевской премией для математиков.

Григорий Маргулис родился в 1946 году в Москве, в 1962-м получил первую премию на Всесоюзной олимпиаде по математике и стал Серебряным призером Международной математической олимпиады в Чехословакии. Первую научную работу юноша написал в 20 лет, в 1967-м окончил механико-математический факультет МГУ и спустя три года защитил кандидатскую диссертацию под руководством Якова Синая.

Здесь надо сделать небольшое отступление. Будущему лауреату повезло отучиться в относительно травоядные времена — пройдет несколько лет и поступить на мехмат МГУ еврею будет практически невозможно. В ход все шли любые средства — еврейских абитуриентов на устных экзаменах объединяли в отдельные группы, а аудитории, в которых у них принимали экзамены, назывались «газовые камеры». Для отсева приемная комиссия также использовала «задачи-гробы» уровня международных математических олимпиад, что было прямо запрещено инструкциями Минвуза СССР. Одну из таких, предложенную абитуриентам задачу, попытался решить в те годы академик Сахаров — в домашней обстановке и не рискуя поступлением в престижный вуз. На это у академика и лауреата Сталинской и Ленинской премий ушел час, в то время как вчерашнему школьнику отводилось на решение 20 минут. В 1978-м, евреев, принятых на мехмат МГУ, было значительно меньше, чем в условиях «процентной нормы» Российской империи (если точнее, поступить удалось лишь одному — обладателю первой премии Международной математической олимпиады, три года подряд занимавшему первое место на Всесоюзных олимпиадах).

К счастью, Маргулис успел поступить на мехмат до описываемых событий. Хотя и хлебнул советского «академического» антисемитизма в полной мере, уже будучи известным ученым. Бал в советской математике правили тогда академики-юдофобы  Виноградов и Понтрягин, подчинившие своему влиянию отделение математики АН СССР, редакции ведущих математических журналов и ученые советы по защите диссертаций.

Главный корпус МГУ, где расположен механико-математический факультет

В 32 года Григория удостоили самой престижной в мировой математике награды для молодых математиков — Медали Филдса. О присуждении премии ученому сообщили заранее, но вручить ее должны были на международном математическом конгрессе в Хельсинки в августе 1978 года. Маргулиса просто не выпустили из страны — Понтрягин и Виноградов добились его исключения из советской делегации. В Хельсинки разразился скандал. Государственный антисемитизм в СССР оказался в центре внимания мирового сообщества, после чего Понтрягин перестал представлять СССР в исполкоме Международного математического союза.

В 1979 году Маргулису разрешили выехать на три месяца в Западную Германию, после чего не выпускали вплоть до 1987 года. Несмотря на присуждение Медали Филдса, более трех лет ученого не допускали к защите докторской диссертации на мехмате МГУ — в конце концов, Григорий Александрович защитил ее в Минске. Это было частью общей кампании — достаточно сказать, что член десятка иностранных академий, один из крупнейших математиков XX века Израиль Гельфанд в течение 31 года (!) не мог стать

действительным членом АН СССР из-за противодействия того же Виноградова и Понтрягина.

Медаль Филдса

Как признается Маргулис, на родине его медаль вызвала резкое неудовольствие среди математического начальства. Все закончилось с распадом СССР, когда сотрудник московского Института проблем передачи информации РАН почти одновременно получил предложения стать профессором в Гарварде, Принстоне и Йеле. Он выбрал Йельский университет, где работает с 1991 года. Ученый является лауреатом премии Лобачевского, премии Гумбольдта и премии Вольфа, в 2001-м был избран в Национальную  академию наук США, а с 2012 года состоит действительным членом Американского математического общества. Его именем названа «задача о салфетке Маргулиса»: можно ли сложить прямоугольный лист бумаги в плоскую фигуру с периметром больше, чем у исходного прямоугольника.

Профессор Фюрстенберг

Второй лауреат — Гилель Фюрстенберг — тоже с раннего детства проявлял математические способности. Он родился в 1935-м в Берлине и сразу после Хрустальной ночи был увезен родителями в США, где окончил Yeshiva University — одно из старейших высших еврейских учебных заведений, где традиции ортодоксального иудаизма гармонично сочетаются с преподаванием общих дисциплин. Еще будучи студентом Гилель печатался в The American Mathematical Monthly — самом читаемом математическом журнале в мире.   

В 1958-м — в возрасте 23 лет — он защитил докторат в Принстонском университете, после чего преподавал в MIT, а в 1965-м репатриировался в Израиль. Здесь Фюрстенберг стал профессором в Институте математики им. Эйнштейна при Еврейском университете в Иерусалиме — во многом благодаря репатрианту из США этот институт считается сегодня крупным научным центром. Параллельно с 1968-го по 2003-й год Фюрстенберг  был профессором в университете Бар-Илан.

Медаль и символика международной Абелевской премии

В 1974 году ученый был избран в Академию наук Израиля, а в 1989-м стал членом Национальной академии наук США. В 1993 году он был удостоен Премии Израиля в области точных наук, в 2007-м получил премию Вольфа.

Международная Абелевская премия за 2020 год была присуждена Маргулису и Фюрстенбергу «за новаторство в использовании методов теории вероятности и динамики в теории групп, теории чисел и комбинаторике».

О выдающейся роли евреев в прогрессе естественных наук написана не одна сотня статей, поэтому ограничимся лишь констатацией факта: со времени учреждения Абелевской премии в 2003 году из 22 ее лауреатов семеро было евреями.

Виктор Маковский

Да здравствует великая русское языка!

Craig Ashton —Да здравствует великая русское языка!
Преподаватель (П): Сегодня мы изучим множественные формы! Например, «Одна стена, две стены«
Иностранный студент (С): «Ы» создает форму множественного числа, как английский «S«?
П: Почти… Молодец!
С: Две стены, три стены, четыре стены, пять стены!
П: Стоп! Пять стен
С
: Почему ?
П: Если пять, то уже не нужно окончание «ы».
С. Понял. Значит 5 мам, 5 женщин, 5 девушк.
П: Нет! Пять девушЕК.
С: Почему?
П: Сложно произносить много согласных вместе. Добавляем гласную.
С: А как же «вздрогнув»?
П: Не умничай. Посчитай девушек.
С: . . . 19 девушек, 20 девушек, 21 девушек.
П: Стоп!
С. Что случилось?
П: Двадцать одна девушка.
С: Почему?
П: Без объяснения. А теперь сочиняй предложение.
С: Хорошо. 21 девушка пришли в магазин.
П: Стоп! 21 девушка пришла.
С: Но они же пришли. А если 20, то – пришли?
П: Совершенно верно! Они пришли. Но 21 пришла.
С: А как насчет «эта девушка пришла, эти 3 девушки пришли, эта 21 девушка пришла?
П: Похоже, ты усвоил правило.
С: В принципе, я понял: Если 1-«ка», то 5-«ек». Значит 5 кошек?
П: Молодчина!
С: 5 мушек.
П: Ты умница!
С: 5 белек!
П
: Нет! 5 белОк
С
: Почему?
П: Так положено. А теперь добавь прилагательное. Например «смешные белки»
С: Ок… 2 смешные белки, 5 смешные белок
П:
Стоп! 5 смешных белок...
С: Почему?
П: Их много.
С: А четыре не много?
П: 4 – нормальное количество. А Вы когда-нибудь видели 5 белок?
С: Если честно, нет, но… почему 4 — смешные, а 5  — смешных?
П: Так принято.
С: Это какое-то безумие… Как 4 так сильно отличается от 5??
П: А как же твой английский?? «1 fish, 2 fish». Вот где безумие!
С: Ладно. 5 смешных белок…
П: А теперь мужские слова! Попробуем начать со
слова «стол».
С: Один стол, два столы.
П: Нет-нет. Два стола.
С: То есть, когда больше одного, слово становится женского рода?
П: Нет. Это родительный падеж в единственном числе.
С: Единственное? Но их два…
П: Совершенно верно, их два. Поэтому единственное число!
С: А если 5? Также убираем конец слова?
П: Наоборот. Добавляем -ов.
С: Пять столов?
П: Молодчина! Теперь попробуй слово «стул».
С: Два стула, три стула, пять стулов.
П. Нет, нет! Пять стульев!
С: Стульев?
П: Потому что с «пяти» цифры требует родительного падежаю Попробуй теперь слово «палец».
С. 1 палец, 2 палеца, 3 палеца...
П: Нет! 2 пальца… 3 пальца
С: Но ведь сложно произносить много согласных вместе, поэтому добавляем гласную.
П: Но тут мы убираем…
С: Значит, 5 пальцов?
П: Неправильно. Надо говорить 5 пальцев. Понял? Тогда просклоняй слово «брат».
С: 1 брат, 2 брата?
П: Совершенно верно!
С: 5 братов!
П:
Братьев! Не надо так на меня смотреть. Просто запомни. Теперь слово «мужчина».
С: ОК. Одна мужчина, две мужчины, три …
П: Стоп! Один мужчина. Слово мужское
С: Но слово заканчивается на А…
П: Мужчина должен иметь мужской род. Он же мужчина!
С: ОК… Один мужчина, два мужчинаа
П
: Что за «аа»?
С: К мужскому слову добавляем «а», нет?
П: Не в русском. В русском во множественном числе — мужчинЫ.
С: ОК. Значит «мужчина» – мужское слово, но ведет себя по правилам женского рода?
П: Да. Ты умница! Теперь добавь прилагательное.
С: 1 послушный мужчина?
П: Верно.
С: Дальше нет подвохов?
П: Нет, конечно. Русский язык – логичный язык!
С: 2 послушные мужчины.
П
: Нет-нет-нет!
С: Тогда как правильно?
П: Если количество 2, то нужен родительный падеж в единственном числе…
С: 2 послушного мужчины!
П
: Не два, а двое послушных...
С: А если 5? «Пять послушных мужчинов«?
П: Нет. Тогда «5 послушных мужчин«
С: Ах да, «мужчина» – мужское слово с женским родом.
П: Ну, если тебе так легче…  Теперь возьмемся за средний род .
С: Есть род, который не женский и не мужской?
П: Этот род для всего, что между ними. Все что «в середине» – поэтому средний род! Например, «слово». Такой род существует не только в русском… в немецком, например… Итак «слово»…
С: Какое слово?
П: Слово – слово
С
: 1 слово, 2 словы, три словы, четыре словы
П: Неправильно. Два слова, три слова, четыре слова…
С: Как мужское слово?
П: Точно! Продолжай!
С: 5 словов!
П
: Нет!
С: Опять нет!
П: Потому что должно быть «5 слов«.
С: Как женское слово?
П: Да-да. Попробуй другое слово. Скажем, «пиво».
С:
1 пиво, 2 пива?
П: Умница!
С: 5 пив?
П: 5 бокалов пива.
С: Я этого никогда не выучу…
П: Выучишь! Это дело практики… Давай попробуем слово «дерево».
С: 1 дерево, 2 дерева…
П: Ну вот, видишь, всё получается… Продолжай!
С: 5 Дерев.
П: 5 Деревьев!
С: Русский чудовищный… Он сводит с ума… Я сейчас готов выпрыгнуть из окона...
П: Из окна. Здесь мы убираем гласную. Помнишь?
С:— Yeah, no, стоп! I’m leaving, bye, goodbye, goodbye forever!
Теперь вы, наконец, выпоняли, почему мы все без исключения ГЕНИИ?!

Subject: Крича на профессора сдал экзамен по математике


Subject: Крича на профессора сдал экзамен по математике или как Молодой Перельман поступил в Университет.

Сидели мы как-то с товарищем за рюмочкой чая, сын его поступал в

университет, поэтому речь зашла о поступлении в наши времена.
Будучи сам когда-то студентом ЛГУ, рассказал он мне историю, невольным
свидетелем которой стал лично. Поэтому за достоверность ручаюсь.
Вступительный экзамен по математике. За одной из парт готовится к
ответу щупленький, худенький очкарик, с прыщами на лице.
Бородатый профессор принимавший экзамен, славился тем, что валил
любого, кто, по его мнению, не обладал достаточным IQ для данного
заведения.
Профессор явно скучал, глядя на экзаменуемых и пытался хоть как-то
себя развлечь, вглядываясь в аудиторию, ища списывающих, чтобы с
позором и развлекухой для себя, выгнать их из аудитории.
На свою беду, досрочно отвечать, вызвался очкарик, который решительным
шагом направился за стол к экзаменатору.
Теория была блестяще сдана, профессор повеселел, оживленно глядя на
прыщавого паренька.
Вызубрил, подумал бородатый гелертер и выдал очкарику задачку.
Бегло прочитав условие, очкарик написал ответ, решив задачку в уме.
Уже удивленными глазами профессор дает вторую задачку. Очкарик решает
ее быстрей первой и собирается идти домой с заслуженной пятеркой.
-А ну-ка, сказал профессор и уже с азартом сует третью задачку, глядя
на паренька с неподдельным интересом. Решив третью задачу, очкарик
многозначительно смотрит на своего мучителя, всем своим видом
показывая, что пора бы заканчивать.
Но профессор не спешит с оценкой и хитро, хитро улыбаясь говорит: -
Последняя несложная задачка на сообразительность. Решишь, сразу
поставлю пять.
В задачке требовалось доказать примерно следующее: что всякое
замкнутое n-мерное многообразие гомотопически эквивалентно n-мерной
сфере только тогда, когда оно гомеоморфно ей.
Очкарик собиравшийся уже спеть гимн гаудеамуса, прочитал условие и
завис, пытаясь понять хотя бы про что эта задача.
Немного "отвиснув", он собрался с мыслями и сказал: - Мне необходимо время.
- Пожалуйста, хитро щурясь и лыбясь уже во все лицо, ответил экзаменатор.
Прошло больше часа, некоторые за это время уже получили заветные
оценки, многие конечно не сдали, только очкарик что-то писал,
зачеркивал, снова писал, вытирая пот со лба.
-ЭЙ!!!, вдруг непроизвольно закричал очкарик, как будто что-то
вспомнил. Все присутствующие непроизвольно уставились на очкарика,
включая главного бородатого злодея.
- Э….Й, это я тебе говорю бородатый, указывая на профессора пальцем,
продолжал кричать он, как будто был не в себе.
У всех открылись рты, включая бородатого изверга, который не привык,
когда на него орет студент и при этом обращаясь к нему на ты, тыкает
пальцем.
-Профессор, эта же великая гипотеза Пуанкаре, как я ее могу доказать
за час, ее сто лет никто доказать не может!
Профессор секунду подумав, молча поставил отлично в экзаменационный
лист, подошел к будущему студенту, пожал ему руку и сказал: -
Поздравляю Вас товарищ студент с зачислением в Наш Университет. Вы
первый, кто хотя бы смог назвать автора этой задачи.
Так в 1982 году, Григорий Перельман стал студентом Ленинградского
государственного университета на математико-механическом факультете.
Р.S. Спустя 20 лет Григорий Перельман все же сумел доказать одну из
семи задач тысячелетия, с решением которой, впервые столкнулся
студентом на вступительном экзамене по математике. Задача теперь носит
имя: Гипотеза Пуанкаре- Перельмана. В 2010 году математику присудили
премию в 1 миллион долларов, от которой он отказался. Причину отказа
Перельман не объяснил.

Ретрансляция.

Aвтор: Семен Винокур

Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить ее?  После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в
Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в
Англии.
Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так. Чуть
свысока    
слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.
И вот как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти.
Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей
говорит: "Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять,
чем позже".
Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.
- Эсти не должна жить иллюзиями, - сказала она так, чтобы все
слышали. - Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать
сценаристом.
- Извинись перед ней, - сказал я. Я еле сдерживался.
- И не подумаю, - ответила Михаль.
Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее
из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело все: и высокомерие Михаль,
и покорность Эсти, и молчание всего класса.
Через несколько занятий я уже понял однозначно - Михаль больна: она не
чувствует боли других.
Но и с Эсти выяснилось. Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс
проректор. Поэтому к ней не было особого сочувствия.
И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы.

И выпадает мне в этот день преподавать. Сидят передо мной будущие режиссеры
и сценаристы. Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания.
Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее. И должен расписать
ситуацию, которую я задал.
Вытащили. Начали писать.
Смотрю на Михаль. Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как
всегда, чуть снисходительный… Потом вдруг оглядывается… поправляет волосы…
вздыхает… На нее не похоже.
Проходит несколько минут. Молчит, не двигается. Вдруг поднимает руку.
- Да? – говорю.
- Могу я заменить это упражнение?
Я говорю - пожалуйста.
Она протягивает мне конверт, я ей другой…
Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.
- Нет, я не хочу менять, - говорит. - Да, я решила, я останусь с этим, первым.
И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться ну просто кино.
Настоящее, документальное, по правде.
Она сначала начала быстро писать… Потом остановилась. Смотрит на лист, по
глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.

Я подошел к ней, все-таки волнуюсь…
- Михаль, тебе помочь?
- Нет, спасибо, - говорит.
А в глазах слезы. Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем
Михаль.
Что же я ей такое дал, думаю. Беру ее задание, читаю.
"Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на
уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика
– двойняшки. Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная,
как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что
может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он
уходит, чтобы вернуться в пять утра… И вот идет эта ночь, когда они
должны решить, кого же спасать".
Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа, исписанные убористым
почерком, практически без помарок.
- Прочитай, - говорю ей.
Она начинает читать. И встает перед нами ночь, в течение которой седеют
отец и мать, решая, кого спасти. Этого, который теплый и ласковый, -
Янкеля? Или того, который грустный и одинокий, Мойше?Михаль читает ровно,
почти бесчувственно. В классе мертвая тишина. Когда такое
было?!  

Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители, и шепчут,
чтобы, не дай Бог, не услышали дети. Вначале не понимая, как можно их
разделить, ведь они неразделимы! Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.
А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного,
чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?! Янкеля, теплого и ласкового, у
которого обязательно будет семья и много детей и внуков?!
Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого
будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!
Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова
говорят, а время безжалостно, оно не стоит, и стрелка,
передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется
сломать секундную стрелку, но что это изменит!
Вот так время приближается к пяти.
И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены. Раньше ее не было. Он
гладит ее по волосам и говорит:
- Я хочу, чтобы он вывез тебя.
Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.
- Ты еще родишь много детей, - говорит он. – Я хочу, чтобы ты жила!
Она видит, что руки его дрожат. И говорит:
- Как же я смогу жить… без тебя.
Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит…
И она вдруг говорит:
- Я знаю, что мы сделаем.
– Что? – его голос не слышен, только губы шевелятся. – Что?!
- Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.
Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы
пробьют пять, и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться… С
Мойше? Или с Янкелем? С кем?!
В классе никто не дышит, пока Михаль читает. Мы видим каждую деталь, так это
написано.
Дрожащие руки матери… И его руку, держащую огрызок карандаша… Вот он выводит
имена своих детей… Видим, как кладет записки в свою грязную
шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там
их только две.
И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается
рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок…
Эту… Нет, эту…
Нащупывает, сжимает, и не может вытащить руки. Так и замирает, не разжимая
пальцев. И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.

Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь.
Это
пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель -
поляк-мусорщик.
И она вытаскивает записку. И разжимает руку.
- Мойше, - шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.
- Мойше, - повторяет она.
И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.
И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.
Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь. В дверях поляк.
Молчит. Все понимает.
- Мы сейчас оденем его, - говорит муж.
Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не
проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.
Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в
карман - это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!
Муж все делает сам.
И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.
И тут только она понимает, что это навсегда. И не сдерживает
крика, бросается к своему ребенку и просит его: "Ты только живи,
мой Мойше! Ты только помни о нас!"
Муж пытается оторвать ее от ребенка. Шепчет поляку:
- Забирай его! Забирай!
Дальше все происходит без заминки. Поляк без труда проходит все посты и
проверки. А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто
не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку,
которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит
- ну,
жиденок, вылезай, приехали.
Но никто не шевелится, там тишина. Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?
Поляк раскурочивает все… Нет ребенка. Как так?! Он оглядывается, он
испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может. Но так есть.
Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле. Что сказать ему, когда
проснется?
Кто – то царапается в дверь… И обрывается ее сердце. И что-то
переворачивается в нем. Потому что так может стучать только один человек,
и никто другой.
В двери стоит Мойше. Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит:
- Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле.
Михаль закончила читать на этом месте. Такой тишины в классе я
никогда не слышал. Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.
Михаль сказала:
- Дальше я не знаю, что писать.
Кто-то всхлипнул. Кто-то явно плакал. Самые мужественные (пятеро моих
студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами. Это было
похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, - всего.
В классе билось одно тоскующее сердце. Не было безразличных, нет.
И тут произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю.
Михаль вдруг встала и направилась в угол класса. Она шла к Эсти.
Я понял это не сразу. Но она шла к зареванной Эсти. И по ходу сама не могла
сдержаться.
Эсти встала ей навстречу. Упал стул. Михаль обхватила Эсти, она
была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая
на испуганную мышь. И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.
И Михаль громко сказала, так, что слышали все:
- Я умоляю тебя простить меня.
Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что. А Михаль добавила
еще, теперь уже глядя на меня:
- Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!
Короче, это был денек. Не помню таких больше. Он промыл нас всех, прочистил,
продраил, и все изменил.
И я понял, нельзя никого списывать со счетов. В каждом живет эта
искра, называемая "искра любви" или "точка в сердце".
Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за
свою жизнь…
И вдруг "тикают часики", поднимается волшебная палочка… И, хоп...
Прорывается из нас Человек. Пришло Ему время родиться. И полюбить.
С тех пор прошло пять лет. Где Михаль? Где Эсти? Надо бы перевести на иврит,
может быть, откликнутся?


Virus-free. www.avast.com

Сразу после революции...

15.11.2017

Художник Константин Коровин о жизни в России после революции

Художник Константин Коровин о жизни в России после революции

Знаменитый русский живописец и театральный художник Константин Алексеевич Коровин после революции 1917 года некоторое время прожил в России: занимался вопросами сохранения памятников искусства, организовал аукционы и выставки в пользу освободившихся политзаключённых, продолжал сотрудничать с театрами. С 1918 года он жил в имении Островно Вышневолоцкого уезда Тверской губернии, преподавал в свободных государственных художественных мастерских на даче «Чайка». В 1923 году художник по совету А.В. Луначарского выехал за границу и поселился во Франции. О времени, которое он провел в Советской России, живописец, обладавший к тому же немалым литературным даром, оставил очень живые, яркие, образные заметки в своем дневнике. Здесь - некоторые из них.

Один взволнованный человек говорил мне, что надо все уничтожить и все сжечь. А потом все построить заново.
— Как, — спросил я, — и дома все сжечь?
— Конечно, и дома.
— А где же вы будете жить, пока построят новые?
— В земле, — ответил он без запинки.    

Странно тоже, что в бунте бунтующие были враждебны ко всему, а особенно к хозяину, купцу, барину, и в то же время сами тут же торговали и хотели походить на хозяина, купца и одеться барином.    

Один коммунист, Иван из совхоза, увидел у меня маленькую коробочку жестяную из-под кнопок. Она была покрыта желтым лаком, блестела. Он взял ее в руки и сказал:
— А все вы и посейчас лучше нашего живете.
— Но почему? — спросил я. — Ты видишь, Иван, я тоже овес ем толченый, как лошадь. Ни соли, ни сахару нет. Чем же лучше?
— Да вот, вишь, у вас коробочка-то какая.
— Хочешь, возьми, я тебе подарю.
Он, ничего не говоря, схватил коробочку и понес показывать жене.

Во время так называемой революции собаки бегали по улицам одиноко. Они не подходили к людям, как бы совершенно отчуждавшись от них. Они имели вид потерянных и грустных существ. Они даже не оглядывались на свист: не верили больше людям. А также улетели из Москвы все голуби.

Были дома с балконами. Ужасно не нравилось проходящим, если кто-нибудь выходил на балкон. Поглядывали, останавливались и ругались. Не нравилось. Но мне один знакомый сказал:
— Да, балконы не нравятся. Это ничего — выйти, еще не так сердятся. А вот что совершенно невозможно: выйти на балкон, взять стакан чаю, сесть и начать пить. Этого никто выдержать не может. Летят камни, убьют.

Учительницы сельской школы под Москвой, в Листвянах, взяли себе мебель и постели из дачи, принадлежавшей профессору Московского университета. Когда тот заспорил и получил мандат на возвращение мебели, то учительницы визжали от злости. Кричали: «Мы ведь народные учительницы, на кой нам чёрт эти профессора! Они буржуи!».

Я спросил одного умного комиссара: «А кто такой буржуй, по-вашему?» Он ответил: «Кто чисто одет».

Деревня Тюбилки взяла ночью все сено у деревни Горки. В Тюбилке сто двадцать мужиков, а в Горках тридцать.
Я говорю Дарье, которая из Тюбилок, и муж ее солидный, бывший солдат:
— Что же это вы делаете? Ведь теперь без сена к осени весь скот падет не емши в Горках.
— Вестимо, падет, — отвечает она.
— Да как же вы это? Неужто и муж твой брал?
— А чего ж, все берут.
— Так как же, ведь вы же соседи, такие же крестьяне. Ведь и дети там помрут. Как же жить так?
— Чего ж… Вестимо, все помрут.
Я растерялся, не знал, что и сказать:
— Ведь это же нехорошо, пойми, Дарья.
— Чего хорошего. Что уж тут… — отвечает она.
— Так зачем же вы так.
— Ну, на вот, поди… Все так.

Что бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому, что то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было говорить: «Да, верно». Говорить «нет» было нельзя — смерть. И эти люди через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.

Один латыш, бывший садовник-агроном Штюрме, был комиссар в Переяславле. Говорил мне:
— На днях я на одной мельнице нашел сорок тысяч денег у мельника. — Где нашли? — спросил я.
— В сундуке у него. Подумайте, какой жулик. Эксплуататор. Я у него деньги, конечно, реквизировал и купил себе мотоциклетку. Деньги народные ведь.
— Что же вы их не отдали тем, кого он эксплуатировал? — сказал я. Он удивился:
— Где же их найдешь. И кому отдашь. Это нельзя… запрещено… Это будет развращение народных масс. За это мы расстреливаем.

Больше всего любили делать обыски. Хорошее дело, и украсть можно кое-что при обыске. Вид был у всех важный, деловой, серьезный. Но если находили съестное, то тотчас же ели и уже добрее говорили:
— Нельзя же, товарищ, сверх нормы продукт держать. Понимать надо. Жрать любите боле других.

При обыске у моего знакомого нашли бутылку водки. Её схватили и кричали на него: «За это, товарищ, к стенке поставим». И тут же стали её распивать. Но оказалась в бутылке вода. Какая разразилась брань… Власти так озлились, что арестовали знакомого и увезли. Он долго просидел.

Коммунисты в доме Троцкого получали много пищевых продуктов: ветчину, рыбу, икру, сахар, конфеты, шоколад. Зернистую икру они ели деревянными ложками по килограмму и больше каждый. Говорили при этом:
Эти сволочи, буржуи, любят икру.

Весь русский бунт был против власти, людей распоряжающихся, начальствующих, но бунтующие люди были полны любоначалия: такого начальствующего тона, такой надменности я никогда не слыхал и не видал в другое время. Это было какое-то сладострастие начальствовать и только начальствовать.

Тенор Собинов, всегда протестовавший против директора Императорских театров Теляковского, сам сделался директором Большого оперного театра. Сейчас же заказал мне писать с него портрет в серьезной позе. Портрет взял себе, не заплатив мне ничего. Ясно, что я подчиненный и должен работать для директора. Просто и правильно.

Ехал в вагоне сапожник и говорил соседям:
— Теперь сапожки-то, чего стоят. Принеси мне триста тысяч, да в ногах у меня поваляйся — сошью, а то и нет. Во как нынче.

На рынке в углу Сухаревой площади лежала огромная куча книг, и их продавал какой-то солдат. Стоял парень и смотрел на кучу книг. Солдат:
— Купи вот Пушкина.
— А чего это?
— Сочинитель первый сорт.
— А чего, а косить он умел?
— Нет… Чего косить… Сочинитель.
— Так на кой он мне ляд.
— А вот тебе Толстой. Этот, брат, пахал, косил, чего хочешь.
Парень купил три книги и, отойдя, вырвал лист для раскурки.

Староста-ученик, крестьянин, говорил на собрании:
— Вот мастер придет в мастерскую, говорит все, что хочет, и уйдет, а жалованье получает. А что из этого? Положите мне жалованье, я тоже буду говорить, еще больше его.
Ученики ему аплодировали, мастера молчали.

В Школу живописи в Москве вошли новые профессора и постановили: отменить прежнее название. Преподавателей называть мастерами, а учеников подмастерьями, чтобы больше было похоже на завод или фабрику. Самые новые преподаватели оделись, как мастера, надели черные картузы, жилеты, застегнутые пуговицами до горла, как у разносчиков, штаны убрали в высокие сапоги, все новое. Действительно, были похожи на каких-то заводских мастеров.

Я увидел, как профессор Машков доставал носовой платок. Говорю ему:
— Это не годится. Нужно сморкаться в руку наотмашь, а платки — это уж надо оставить.
Он свирепо посмотрел на меня.

Был жетон: «Да укрепится свобода и справедливость на Руси». 

Я получил бланк. Бланк этот был напечатан после долгих и многих обсуждений Всерабиса (Всесоюзный профессиональный союз работников искусств). В графах бланка значилось:
Размер.
Какой материал.
Холст, краски, стоимость его.
Время потраченного труда.
Подпись автора.
Цена произведения определялась отделом Всерабиса. 

В Школе живописи мастера и подмастерья. Все было хорошо, но с подмастерьем было трудно. Их работу надо было расценивать. Трудно было вводить справедливость. Трудно. Кто сюпрематист, кто кубист, экс-импрессионист, футурист — трудно распределить. Что все это стоит, по аршину или как ценить? Да еще на стене написано: «Кто не работает, тот не ест». А есть вообще нечего было. А справедливость надо вводить.

У Всерабиса и мастеров ум раскорячивался, как они говорили. Заседания и денные, и ночные. Постановления одни вышибали другие. Трудно было, один предлагал то, а другой совсем другое. И притом жрать хочется до смерти. Вот как трудно вводить справедливость и равенство. Все ходили измученные, бледные, отрепанные, неумытые, голодные. Но все же горели энергией водворить так реформы, чтобы было как можно справедливее.

И их души не догадывались, что главная потуга их энергии — это было не дать другим того, что они сами не имеют. Как успокоить бушующую в себе зависть? А так как она открылась во всех, как прорвавшийся водопад, то в этом сумасшедшем доме нельзя было разобрать с часу на час и с минуты на минуту, что будет и какое постановление справедливости вынесут судьи.

Странно было видеть людей, охваченных страстью власти и низостью зависти, и при этом уверенно думающих, что они водворяют благо и справедливость.

Еще один еврей - математик отказался от денег...

ЕЩЕ ОДИН ЕВРЕЙ-МАТЕМАТИК ОТКАЗАЛСЯ ОТ ДЕНЕГ...

Вот таким евреем - изобретателем можно восхищаться с гораздо большимиоснованиями, чем,скажем, Марком Цукербергом

Эндрю Витерби на фоне факультета его имени в Технионе. На днях факультету электротехники присвоили новое имя: Эндрю Витерби. На церемонии присутствовал он сам. Профессор Эндрю - авторалгоритма Витерби, который используется во всех системах беспроводнойсвязи, в том числе в каждом мобильнике.

Семья Витерби чудом спаслась от Холокоста. Мальчик по имени Андреа Джакомо уехал с родителями из итальянского Бергамо за два месяца доначала Второй мировой войны, вскоре после принятия антисемитскихзаконов при Муссолини. Сменив имя на Эндрю, он стал блестящим американским студентом. Специализировался на математике и электротехнике, стал доктором наук, работал в Институте реактивного движения.

А в 1967 году разработал алгоритм сверточного кода. Он позволял электронным устройствам отличать сигналы от шумов, что стало настоящей революцией в декодировании и позволило со временем создать технологии Wi-Fi.

Когда алгоритму присвоили имя Витерби, автор решил подарить свое изобретение человечеству и отказался от прибыли. Это не помешало Витерби стать мультимиллионером. Он стал сооснователем фирмы Qualcomm по разработке и исследованию беспроводных средств связи.

Эндрю Витерби всегда поддерживал Израиль. После Шестидневной войны он приезжал в нашу страну и читал лекции в Технионе, став одним из трех авторов открытий века, которые лично доложили израильским студентам  о своей работе.

А на днях Витерби подарил Техниону 50 миллионов долларов. Эти деньги пойдут на модернизацию электротехнического факультета. Сейчас Витерби 80 лет, и его мечта - вывести израильский технологический университет на одно место с ведущими профильными вузами мира, в том числе американским МIT, где учился он сам.

Коэффициент Гольдмана

Альберт Шамес mail:felixsh1@zahav.net.
Ян КАГАНОВ | Коэффициент Гольдмана
Физрук Василий Николаевич Стругураш совсем уже было собрался выключить свет в спортзале и рвануть домой, как вдруг увидел шагающую в его сторону маленькую фигурку и даже застонал от тоски. Физрук тепло относился к школе, ценил свою работу, нежно любил вожатую Иру Савочку и ее пионерскую комнату. Правда, глядеть потом, как пионеры подносят использованные ими горны к губам, он не мог – слегка мутило. Но, в общем и целом, работа была великолепной, непыльной, коньячной. Была бы... если бы не Яша Гольдман. Сей перешедший недавно в девятый класс юноша (а именно он и семенил сейчас через школьный двор навстречу Василию Николаевичу) был чемпионом города по восьми предметам, а в остальных олимпиадах просто не участвовал, не видя соперников. Так что немудрено, что в девятый класс он перешел только с одной "четверкой" – по физкультуре. Стругураш был не злым человеком и понимал, что Гольдман идет на медаль, но ведь даже "четверку" ему натягивали с большим трудом. Король учебы, знавший всё необходимое и много более того, Яша каждую неделю на два часа превращался в посмешище всего класса. Он потел, пробегая пять метров, портил и без того спертый воздух спортзала, выполняя стандартный кувырок, и висел на канате тряпочкой. Что физрук мог ему сказать? Что в школе есть, как минимум, пятнадцать кандидатов на золотую медаль, и десять человек ее наверняка получат, имея пробивных родителей и нормальные фамилии? Что директор школы Корнелиу Ионович мычит от ненависти каждый раз, когда стенгазета восхваляет очередную победу Гольдмана, а не посылать его на эти чертовы олимпиады директор не может, потому что школе для престижа нужны первые места? Но как такое сказать... Стругураш натягивал Яше "четверки", а о большем его никто и не просил.
Гольдман, запыхавшись, пересек школьный двор и поздоровался с учителем. Стругураш неохотно кивнул в ответ и отвел глаза. Смотреть на Яшу было больно: крохотный, щуплый, с клювом, увлекающим лицо слегка вперед. К тому же на лбу Гольдмана ярко, как фонарь, сверкал очередной прыщ, а с носа свисала дежурная капля пота. "Что за уродливый народец!" – промелькнуло в голове физрука, но, как коммунист и интернационалист, он отогнал от себя недостойные мысли.
- Чего тебе, Гольдман? – спросил Стругураш.
- Я хотел поговорить с вами об оценках за нормы ГТО, – заявил Гольдман и протер оправу очков. Неделю назад физрук раздал пресловутые нормы ученикам и предупредил, что за каждый норматив будет выставляться отдельная отметка. О Гольдмане он в тот момент старался не думать. Углубившись в воспоминания, Стругураш не сразу заметил, что Яша что-то с жаром ему объясняет. Пришлось вслушаться:
- ...и легко заметить, что все адаптированные с помощью моего коэффициента критерии я выполняю на "пятерку".
- Мы говорим о "пятерке" по физкультуре? – тупо переспросил физрук.
- Естественно, – ответил крошка-Яша, снова протер оправу очков и шумно втянул в нос свисавшую каплю. Стругураш застыл соляным столбом: сочетание слов "Гольдман" и "пятерка" по физкультуре" в одном предложении было для него если не катахрезой, то, как минимум, оксюмороном, хотя о существовании этих слов он даже не подозревал.
- Но как? – выйдя из транса, прохрипел Василий Николаевич. – Гольдман, я понимаю, что тебе нужна "пятерка" для медали, но ты же и на "троечку" не можешь пробежать.
- Эти нормы - не могу, – с готовностью ответил Яша, – а адаптированные могу. Давайте я еще раз вам объясню, а вы, если что непонятно, переспрашивайте.
Яша достал из потертого портфеля нормативы ГТО и листок бумаги, вырванный из тетради.
- Взгляните, Василий Николаевич, это нормы ГТО для девятых классов. Бег на сто метров, на два километра, прыжки в высоту и в длину с места, штанга и так далее. Правильно? Очень хорошо. Но, Василий Николаевич, эти нормы, безусловно, рассчитаны на габитус среднего девятиклассника.
- На что? – изумился Стругураш.
- Габитус – телосложение, ну, рост, вес, – торопливо объяснил Гольдман, не желая сбиваться с основной мысли. – Теперь взгляните: средний рост мальчиков нашего класса приближается к 170 сантиметрам. Мой же рост не превышает 135 сантиметров, что составляет 80 процентов от среднего роста, или, если вам угодно, коэффициент ноль целых восемь десятых.
Физруку было угодно только одно: уйти домой. Он мало, что понимал в бормотании девятиклассника.
- Я ничего не понимаю, Гольдман, – заорал педагог. – Что ты до меня (тут он вспомнил, что он всё-таки учитель, и добавил) привязался? Я же тебя освободил от бега на два километра по причине отсутствия на секундомере часовой стрелки, чего тебе еще от меня надо?
Яша ласково взял физрука за руку и подвел к стареньким стойкам для прыжков в высоту.
- Давайте вместе установим планку на высоту норматива. У нас метр двадцать, правильно?
Физрук тупо кивнул и поставил планку на нужную высоту. Яша подошел к ней.
- Если я правильно помню, планку можно перескакивать, выполняя то, что я называю "ножницеобразное" движение ногами. Так?
- Так.
- Я могу постараться освоить перекидной стиль Брумеля или фосбери-флоп, но ведь вы требуете именно перескок.
- Ну и что?
Вместо ответа Яша подошел вплотную к планке и посмотрел из-за нее на Стругураша. Планка упиралась прямо в мощный нос Гольдмана.
- Я не могу задирать ноги на уровень носа, – слегка гнусаво оттого, что давил клювом на планку, сказал Яша. – А если бы мог, то поступал бы не в институт, а в "Мулен Руж", на отделение канкана. Но если воспользоваться коэффициентом Гольдмана, то, помножив метр двадцать на восемь десятых, мы получим 96 сантиметров.
Гольдман установил планку на высоту 95 сантиметров и легко перемахнул через нее.
- Понимаете? – радостно сказал он. – Нормативы пишутся для усредненных габитусов. А для исключений должны быть коэффициенты.
Яша взглянул на разметку для прыжков в длину с места.
- Таня Каштанова, – сказал он задумчиво. – Полная дура. Но ноги у нее длиной с меня. Как же вы хотите, чтоб я выполнял ее нормативы? А если мы применим коэффициент Гольдмана...
Физрук прервал лекцию, в глубине души с ужасом сознавая, что в словах Гольдмана кроется какая-то хитрая еврейская логика.
- Ни... (тут он опять вспомнил о лексиконе, подобающем учителю) ...чего ты, Гольдман, не понимаешь! Во-первых, эти нормативы, знаешь, откуда спущены? О-го-го! Менять их никто не позволит! А во-вторых, ты не думай, я не дурак, я всё понимаю. Твой коэффициент – это полная ерунда. Если я возьму, к примеру, стометровку, и норматив, который ты и так не выполняешь, умножу на твои дурацкие ноль восемь ("Пузырь бы сейчас!" – ассоциативно подумал он и сглотнул слюну), то ты в жизни так не пробежишь!
Яша потрясенно уставился на физрука.
- Вы что, серьезно? – спросил он. – Вы действительно не понимаете, что умножать на коэффициент нужно только нормативы, где есть метры и килограммы, а секундные нормативы на него надо делить?
Теперь обалдел Стругураш.
- Почему? – прошептал он.
Гольдман безнадежно махнул рукой.
- Я боялся, что вы не поймете. Ну, поймите тогда другое: серебряные медали за одну "четверку" в аттестате отменили много лет назад, так что мне нужна золотая. Без медали мне не дадут поступить в ВУЗ, где есть военная кафедра. Процентных норм для евреев в СССР еще никто не отменял. Один вступительный предмет при наличии медали я за год мог бы выучить на уровне выпускника МГУ. Четыре предмета – даже я не смогу. А теперь взгляните на меня: долго я проживу в армии с такими физической силой и внешностью? А ведь я бы мог стать не последним специалистом, вы так не думаете? Но вместо этого я сдохну в Афгане, а лечить ваших детей будет Таня Каштанова, чей папа сделает ей и медаль, и поступление в медицинский институт. Вам за своих детей не страшно?
Физруку было страшно, противно, жалко Яшу, но более всего ему хотелось закончить беседу и поскорее забыть о ней. Яша, видимо, прочитал всё это в глазах Стругураша и, не прощаясь, ушел.
Но оказалось, что Яшина мама была не готова потерять сына без боя. Она дошла до Рейгана, и Гольдманы смогли уехать. Тихо и быстро.
...Физрук уже выключал свет в старом, двадцать лет не ремонтированном спортзале, как вдруг увидел здорового мужчину, который, слегка прихрамывая, пересекал школьный двор. Мужчина подошел к Стругурашу и взирая на него с высоты ста восьмидесяти пяти сантиметров, тихо спросил:
- Василий Николаевич?
Физрук подслеповато всматривался в гостя.
- Гольдман? – не веря себе, прошептал он. – Яша?
- Яша, – захохотал гость и заключил Стругураша в объятия.
Потом они сидели в модном ресторане города, в который физрук никогда не заходил по причине полного безденежья, и вспоминали то, что произошло (страшно подумать!) почти четверть века назад. Обменивались информацией об учителях и Яшиных одноклассниках, пили и ели. Яша приехал навестить старые могилы, которые он так и не смог найти – на них захоронили свежих покойников. Василий Николаевич грустно говорил о нищенских зарплатах в "свободной от гнета СССР" стране, о холодных батареях зимой и отсутствующей в кранах воде летом. Гольдман всё больше молчал, отвечал только на прямые вопросы: "Расти начал лет в шестнадцать. За три года вымахал. Хромота – осколок снаряда, ерунда – Ливан. Работаю – да, врачом, как и мечтал". К концу вечера сильно захмелевшего физрука Яша отвез на такси домой и на прощание незаметно сунул старому учителю в карман стодолларовую бумажку и прикрепленную к ней визитную карточку. На карточке на русском языке золочеными буквами было написано "Профессор Яков Гольдман. Специалист в области терапии, кардиологии и эндокринологии. Доктор философии. Заведующий кафедрой внутренних болезней больницы "Хадасса".
Утром мечтавший о бутылке холодного пива Стругураш долго переводил взгляд с визитки на купюру, потом скривился и в первый раз за тридцать лет пожалел, что разучился плакать...

Лекция о красоте.

Альберт Шамес mail:felixsh1@zahav.net.
( Я  с  большим  интересом  прослушал  лекцию  Макаревича  на  совершенно  отвлеченную  от  политики  тему - "О  красоте".  Он  вас  не  разочарует! - А.Ш.)

Андрей Макаревич "О Красоте" Зеленый театр (Одесса, 18.08.16г.)